Гори ярко - Патриция Бриггз

Лия пару мгновений открывала и закрывала рот. Потом раздражённо рыкнула на него и ушла.

Чарльз подумал, что разговор с мачехой прошел довольно хорошо. И самое главное он был коротким.

Он не хотел переезжать в дом Брана, пока маррок был в отъезде, еще и потому что знал, Лия будет постоянно его доставать. Он задумался, почему до этого самого момента она этого не делала. Она впервые прервала его. Чарльз начал играть с цифрами на экране и задумался о том, что же такого сказал Бран Лие, что та перестала его доставать.

Прежде чем он снова с головой ушёл в дела, на столе зазвонил телефон.

— Чарльз слушает, — рассеянно сказал он. Чарльз мог работать и разговаривать одновременно, если это была не Лия.

В трубке повисла долгая пауза, но он слышал, как кто-то тяжело дышит. Это было настолько необычно, что Чарльз перестал читать статью о перспективной технологической компании и сосредоточился на звонке.

— Это Чарльз, — снова сказал он. — Чем я могу вам помочь?

— Ладно, — наконец произнёс мужской голос. — Ладно. Ты сын Брана. Я помню. Бран на месте? Мне нужно поговорить с марроком.

— Бран уехал по делам, — ответил Чарльз. — Пока его нет в городе, я за главного. Чем я могу вам помочь?

— Бран уехал, — повторил незнакомый голос, но с кельтским акцентом. — Чарльз. — Он сделал паузу. — Мне нужно… нам нужно, чтобы ты приехал сюда. Здесь произошёл инцидент.

После этого мужчина повесил трубку, не назвав ни своего имени, ни того, где именно находится это «здесь». Когда Чарльз попытался перезвонить, никто не взял трубку. Он записал номер и вышел из кабинета в поисках мачехи.

Чарльз не узнал голос звонившего, но если кто-то из членов стаи попал в беду, он бы это почувствовал. В Аспен-Крике, штат Монтана, жила ещё одна группа волков, но они не входили в стаю маррока, Бран считал их слишком сломленными и опасными, и они не могли быть частью стаи, даже стаи Аспен-Крик, в которой было полно сломленных и опасных волков.

Эти волки принадлежали только марроку. На самом деле это была не отдельная стая, а оборотни, связанные с волей и магией маррока кровью и плотью. Бран называл их «дикими». Некоторые члены стаи называли их менее лестными и, возможно, более точными словами, хотя никто не называл их ходячими мертвецами в присутствии Брана.

Дикие оборотни жили в горах, отдельно от всех. Их дома и территория находились под защитой стаи, потому что в общих интересах было, чтобы никто не нарушал их покой.

Бран дал Чарльзу обычный список имён и карту с отмеченными местами. С большинством отшельников Чарльз уже встречался, хотя о двух волках он знал только понаслышке. Дикие оборотни были одновременно опасными и хрупкими. Бран никому не позволял легкомысленно относиться к ним.

В списке номеров оставленном Браном не было номера звонившего.

Чарльз нашёл Лию с Анной на кухне, отделанной нержавеющей сталью и вишнёвым деревом. Анна стояла спиной к покрасневшей от ярости Лии. Анна что-то смешивала, Чарльз чувствовал запах шоколада и апельсина, и совершенно не обращала внимания на пару маррока. Он знал, как Анна поступает с людьми, с которыми не хотела разговаривать. Она часто так поступала с ним.

Лия была высокой, даже по сравнению с нынешними моделями. Она на несколько десятков лет старше Чарльза, и в восемнадцатом веке, когда она родилась, ее можно было бы принять за скандинавскую богиню-великаншу. Она атлетически сложена от природы, и это впечатление усиливалось тем, что много времени проводила на природе. У нее были правильные черты лица и большие голубые глаза цвета летнего озера в полдень.

Его Анна была, как она сама любила говорить, «средненькой». Среднего роста, среднего телосложения, обычной внешности. Ее вьющиеся волосы на несколько оттенков темнее и чуть рыжеватее, чем темно-русые волосы Лии. Анна считала свои волосы своей лучшей чертой. А Чарльзу нравились её веснушки и тёплые карие глаза, которые становились голубыми, когда ее волчица выходила на поверхность.

Объективно Лия была гораздо красивее. Но его Анна была настоящей, какой мало кто мог похвастаться. Однажды он попытался объяснить эту особенность своему отцу, но тот лишь покачал головой и сказал: «Сынок, думаю, твоя мать без труда поняла бы тебя, а я никогда не пойму».

Анна была неразрывно связана с окружающим миром, как будто инстинктивно понимала мировоззрение его деда по материнской линии, что всё в мире является частью чего-то большего, и вред, причинённый чему-то одному — это вред для всего. Она была неразрывно связана с окружающим миром, в то время как большинство людей стараются отделиться, потому что так безопаснее. Чарльз считал Анну самым храбрым человеком из всех, кого он знал.

Он понимал, что другие люди сочли бы Лию более красивой из них двоих. Он даже понимал почему. Но для него Анна была…

«Наша, — сказал братец волк. — Она идеальна, наша родственная душа, наш якорь, причина, по которой мы были созданы. Чтобы мы могли принадлежать ей. Но у нас есть и другие дела».

Чарльз не знал, как долго женщины молчали, возможно с тех пор, как Лия в гневе выбежала из его кабинета. Из кабинета его отца.

— Лия, — сказал он, потому что у него не было времени разбираться в отношениях между двумя женщинами, даже если бы он по глупости захотел бы это сделать. — Кажется, я только что получил сигнал бедствия от одного из одичалых. Ты знаешь этот номер телефона?

Он протянул ей листок с номером.

Лия продемонстрировала одно из своих выдающихся качеств. Она прекратила ссору с Анной и взяла протянутый ей лист бумаги, без колебаний отложив в сторону свои личные дела, когда того требовал долг.

— Эстер и Джонси, — сразу же ответила она. — Они живут у Арсонист-Крик, примерно в двадцати милях. Что она сказала?

Вот почему он не узнал этот голос. Джонси очень редко говорил, когда рядом была его пара. Эстер… Эстер была настолько старой, что никто не знал, сколько ей лет.

— Мне позвонил Джонси. Он сказал, что произошёл инцидент, и попросил меня приехать к ним.

— Произошел какой-то инцидент? — Лия оглянулась через плечо на Анну и нахмурилась ещё сильнее. — С Эстер непросто общаться даже Брану. В последний раз он поднимался к ней на гору осенью. И тогда она была в здравом уме и, кажется, получала удовольствие от того, что пела с ним. Но потом она пошла за ним до самой дороги, и ему пришлось позвать Джонси, чтобы тот мог отвести ее обратно домой.