Триада - Ульяна Муратова

согласна держаться вместе, пока не окажемся на этом конкурсе. При условии, что вы истерить и всякую дичь творить не станете. Ибо на бую я вертела сопли вам подтирать.

— Господь нас в беде не оставит, — пролепетала Алёнушка, а потом съёжилась под тяжёлым взглядом Шуры.

— Так! Начиная с этого момента будем считать, что я — воинствующая атеистка. И если ты, убоженькая, не хочешь пасть в теологической битве на кулаках, лучше помалкивай.

Я посмотрела на Шуру с недоумением. Как-то не соответствовал словарный запас заявленному образу. Может, не гопница, а просто грубиянка?

— Давайте лучше подумаем, может, есть шансы домой вернуться? Я хочу обратно, в Москву. Я бы ни за что на эту ерунду не подписалась, если бы знала, что это всё по-настоящему, — протянула я.

— Что, книжный клуб без тебя не соберётся? — ехидно спросила Шура.

— Мама с бабушкой будут переживать.

— Ой ли? Может, наоборот, с облегчением вздохнут? На продуктах, опять же, сэкономят, — фыркнула она.

Я вспыхнула. Краснота мгновенно залила щёки, шею и спустилась к груди. Ненавижу, когда намекают на мой лишний вес!

— Не всем быть моделями, а у меня другие достоинства! Интеллект, чувство юмора… эмпатия, которой ты, похоже, напрочь лишена! — взвилась я.

— Ладно, Интеллект, не кипятись. Я не имела в виду, что конкретно ты много ешь. Просто баба с возу — кобыле легче. Минус один едок — экономия на продуктах. А что до твоего запаса на случай мирового голода, то он тебе, возможно, пригодится. Если в ближайшее время нас не спасут, то первой загнётся Алёнушка. А у тебя есть все шансы пережить даже меня. Как говорится, во всём есть свои плюсы, даже в размере «плюс».

После этих слов Алёнушка осела на песок, закрыла лицо ладонями и запричитала:

— Господи, дай сил выдержать испытание твоё! Направь мудростью своей! Надели терпением и прощением…

— Предлагаю её сразу прибить и в песке закопать. А потом сказать, мол, вышли из портала вдвоём, — повернулась ко мне Шура.

К своему ужасу, я понимала их обеих. Если бы в бога верила, то молилась бы. Если бы могла на других своё раздражение выплёскивать, то так и сделала бы. Вместо этого я ещё раз огляделась и теснее обняла себя руками.

— Алёна, а можно ещё раз про воду? Ты сказала, что чувствуешь её, — вежливо поинтересовалась я.

— Алёнушка, — она подняла на меня полный библейского смирения взгляд.

— Алёнушка, — согласилась я подыграть. С детьми и психически больными иногда проще не спорить. — Ты сказала, что чувствуешь воду?

— Да. Вон там, — она указала рукой на самое тёмное пятно между барханами.

Шура сощурилась и внимательно вгляделась вдаль. Я со своей близорукостью даже пытаться не стала. Пятно и пятно.

— А, может, наша Алёнушка не такая уж и дебилушка, — хмыкнула Шура. — По ходу, там реально что-то есть. Так, давайте рассуждать здраво. Если нас будут искать, то ближайший оазис точно проверят. Раз спасатели до сих пор не явились, то это может занять какое-то время.

Шура принялась прохаживаться вокруг нас, поднимая маленькие облачка пыли.

— Ять твою бать, это пустыня или чего?! Какого буя тут такая холодрыга?! — она потёрла плечи и несколько раз резво присела.

— Пустыни не только жаркие бывают, но и арктические, — вздохнула я. — И не надо матом ругаться, пожалуйста! — вздохнула я.

— Я. Не. Ругаюсь. Матом, — процедила в ответ Шура и принялась энергично махать руками.

Я отвернулась. Наблюдать за зарядкой в женской раздевалке не было никакого желания. Алёнушка сидела, растирая ноги.

— Может, тогда пойдём к воде? — прошелестела блондинка. — Заодно и согреемся. Тут вроде не так далеко… Только я сразу предупреждаю, что долго идти не смогу. Меня Шаритон только месяц назад вылечил. Он, конечно, давал мне снадобье чудотворное, но восстановление всё равно медленно идёт.

— Вот и отлично. Оставим тебя тут место портала сторожить. Далеко не узвездуешь, — сказала грубиянка.

— Решили же не разделяться и никуда не уходить, — я тоже принялась растирать руки и плечи. Почему-то они мёрзли сильнее всего. Тело покрылось противными мурашками. Так и заболеть недолго!

— Двигаться в нашей ситуации необходимо. Иначе замёрзнем. А если там оазис, то днём будет тень, — рассуждала Шура.

— Или хищники, — добавила я.

Алёнушка неуклюже поднялась на ножки-спички.

— Пойдёмте, девочки, я чувствую, что там вода. Кто знает, может, меня направляет сам Господь?

— Слышь, Христарадио, если ты не перестанешь меня бесить, то встретишься со своим господом раньше времени, это я тебе гарантирую, — злобно отрезала Шура.

Алёнушка посмотрела на меня в поисках поддержки, но я изображала Швейцарию.

— Ладно, двигаем к оазису. Если что — ветра нет, вернёмся по цепочке своих следов. Судя по виду, это не так уж и далеко… Приключение на двадцать минут, — с сарказмом подытожила Шура.

Глава 2, в которой мы видим рассвет

Мы двинулись в указанную Алёнушкой сторону.

Не сказать, что вокруг было темно. Нет. Две луны давали достаточно света, а само небо казалось тёмно-синим океаном, в котором плавали звёзды. Сектантка шла с трудом. Мы и ста метров не прошли, как она начала спотыкаться.

— Девочки, я не могу так быстро, — жалобно осела она на песок. — Я только три недели назад ходить научилась.

— Жалко, что ты три недели назад молчать не научилась! — рявкнула Шура и подхватила страдалицу под руку.

Я встала рядом. Мы обе были выше Алёны. Руками она приобняла нас за шеи. И вот так, в обнимку мы и двинулись. Вроде весила сектантка всего ничего, но по песку идти было тяжело. Зато холод больше не мучил — я аж вспотела от усилий.

Время растеклось по бесконечному звёздному небу и растаяло. Осталась лишь немая холодная пустыня. Безразличный песок норовил заскользить под ногами. Мы несколько раз чуть не упали. Казалось, будто с каждым метром Алёнушка становится всё тяжелее.

— Я теперь отчётливо чувствую воду! — внезапно обрадовалась она. — Господь не оставил нас в беде и послал спасение!

— Алёна, ять твою бать, лучше молчи! — вызверилась брюнетка. — А не то сейчас точно отправишься на встречу со своим господом!

— Алёнушка, — с упрямством маленького ребёнка поправила блондинка.

Грубиянка набрала