Бывший. Умоляю спаси - Анастасия Бима

— Молодец, сынок, — голос Елены Аркадьевны сочился довольством. — А что с грантом Вари?

— Грант получен, но я сказал ей, что ещё нет. Скажу, что задержка. А когда она умрёт, мы получим её дом и квартиру. Всё чисто.

Я застыла. Чашка в моей руке дрогнула, горячий чай пролился на руку, но я не почувствовала боли. Я слышала каждое слово. Каждое чудовищное слово.

— Она со своим больным сердцем всё равно долго не протянет, — продолжал Дмитрий. — А после свадьбы я стану вдовцом. Или разведусь. Всё будет наше.

— Ты мой умница, — усмехнулась Елена Аркадьевна. — Я знала, что ты не подведёшь.

Я встала из-за стола. Ноги не слушались, но я заставила себя идти к выходу. Я вышла на улицу, в холодный вечер, под дождь. Меня трясло от ненависти и страха. Я хотела бежать, но куда? У меня не было ни денег, ни документов, ни сил.

Я сделала шаг к дороге — и в этот момент из ворот вылетела машина. Фары ослепили меня. Я не успела даже закричать

4

Очнулась я уже в реанимации. Белый потолок, мерный писк аппаратов, запах антисептика — всё это казалось мне знакомым, как старая песня. Моя рука была примотана к капельнице, а голова гудела, словно внутри неё работал отбойный молоток.

Я попыталась вспомнить, что случилось. Дождь. Машина. Фары. Удар. А потом — пустота. И голос Дениса, который звал меня по имени.

— Варя, ты меня слышишь?

Я повернула голову. Он сидел рядом на стуле, одетый в хирургический халат. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени, но он улыбался. Устало и счастливо.

— Ты жива, — сказал он. — Ты выкарабкалась.

— Денис… — мой голос звучал хрипло, как после долгого крика.

— Я здесь, — он взял мою руку и сжал её. — Я всё время здесь. Я сам тебя оперировал. Четыре часа. Сердце останавливалось, но мы его запустили.

Я смотрела на его руки — сильные, уверенные, те самые руки, которые держали скальпель и спасали мою жизнь. В них не было ни ненависти, ни злости. Только забота.

— Прости меня, — прошептала я. — За то, что я тебе наврала. За Дмитрия… за всё.

— Тсс, — он приложил палец к моим губам. — Не сейчас. Всё расскажешь потом. А теперь отдыхай. Твоё сердце ещё слабое.

Я послушно закрыла глаза, но сон не шёл. В голове крутились слова Елены Аркадьевны и Дмитрия. Они хотели моей смерти. Они готовили мой гроб, пока я улыбалась им за завтраком. Теперь я знала правду. И я должна была бороться.

Когда я снова открыла глаза, в палате горел тусклый свет. Денис всё ещё был здесь, но теперь он разговаривал по телефону, стоя у окна. Я слышала обрывки его фраз:

— Да, я понимаю, но она в критическом состоянии… Нет, я не могу приехать… Лена, прошу, подожди… Да, я решу этот вопрос, но сейчас мне нужно быть здесь.

Он говорил с кем-то, кого называл Леной. Голос его был напряжённым, почти виноватым. У меня сжалось сердце. У него есть кто-то ещё. Конечно, есть. Он — успешный врач, красивый, умный. У него должна быть личная жизнь, нормальная и здоровая. А я — всего лишь пациентка, которую он спас по долгу службы.

Я отвернулась к стене, делая вид, что сплю. Слёзы текли по щекам, но я не вытирала их. Всё внутри меня разрывалось от боли — физической и душевной. Я выжила, но зачем? Чтобы снова страдать? Чтобы смотреть, как он уходит к другой?

Через некоторое время он закончил разговор и подошёл к моей кровати.

— Варя, ты не спишь? — спросил он тихо.

Я промолчала. Он вздохнул и сел на стул рядом.

— Я знаю, ты слышала, — сказал он. — Это была Лена. Моя бывшая девушка. Мы расстались за месяц до того, как я встретил тебя… в сети. Она не хочет мириться с этим. Но я сейчас не о ней.

Он взял мою руку, и я почувствовала, как его пальцы переплетаются с моими.

— Я не уйду, — сказал он. — Что бы ни случилось, я буду рядом. Я знаю, что ты была не свободна, когда мы общались. Я всё выяснил. Ты была в ловушке у этих людей. И я помогу тебе выбраться. Только пообещай, что больше не будешь врать.

Я открыла глаза и посмотрела на него. В его взгляде не было осуждения — только понимание и боль.

— Я обещаю, — прошептала я. — Я больше никогда не солгу тебе.

Он улыбнулся и поцеловал мои пальцы.

— Тогда мы справимся, — сказал он.

5

Первые дни в больнице слились в один бесконечный день. Меня перевели из реанимации в обычную палату, но аппараты всё ещё следили за моим сердцем. Я лежала, слушая их монотонный писк, и пыталась собрать разбитую жизнь по кусочкам.

Денис приходил каждый день. Он проверял мои анализы, менял капельницы, разговаривал с медсёстрами. Но между деловыми фразами он находил время, чтобы просто посидеть рядом, держать меня за руку и рассказывать о своих операциях. О том, как он спас маленького мальчика с врождённым пороком, или как они с коллегой спорили о новом методе лечения. Его голос успокаивал меня, отвлекал от тяжёлых мыслей.

Однажды вечером он пришёл с букетом полевых ромашек, которые купил в больничном киоске.

— Ты сегодня лучше выглядишь, — сказал он, ставя цветы в стакан с водой. — Врачи говорят, что сердце стабилизировалось.

— Спасибо тебе, — ответила я. — Если бы не ты…

— Не надо благодарностей, — он сел на стул и взял мою руку. — Я сделал это не ради благодарности.

— А ради чего?

Он помолчал, глядя на наши переплетённые пальцы.

— Я думал о тебе каждый день, Варя. Все эти месяцы, пока мы не общались, я не мог забыть твои глаза. И когда я увидел тебя на каталке, понял, что ненависть была ошибкой. Я просто хотел, чтобы ты жила. Всё остальное — потом.

Я отвернулась, чтобы он не увидел моих слёз. Мне было стыдно. Стыдно за свою слабость, за свою ложь, за то, что я позволила этим людям управлять моей жизнью.

— Как я могу исправить прошлое? — спросила я. — Я не знаю, как начать всё заново.

— Мы начнём вместе, — ответил он. — Сначала нужно разобраться с Соколовыми. Я уже связался со своим адвокатом. Она собрала доказательства их махинаций. У нас есть шанс вернуть всё, что они у тебя украли.

— У меня ничего нет, — прошептала я. —