Измена. Любимый захотел другую - Аша Фарт

Я стояла у огромного окна, прижав ладонь к холодному стеклу. За ним кипела жизнь — люди спешили по своим делам, машины сигналили в пробках, ветер гнал по асфальту осенние листья.

Запах свежего кофе из автомата смешивался с ароматом чьих-то духов, оставшихся здесь после рабочей суеты. Где-то тихо потрескивал кондиционер, пытаясь прогнать духоту. Я вдыхала этот воздух — безличный, ничейный, не запятнанный воспоминаниями — и чувствовала, как напряжение постепенно покидает плечи.

За окном жизнь шла своим чередом вне зависимости от моего настроения.

Девушка с розовыми волосами, смеясь, тянула за руку смущенного парня. Пожилая женщина осторожно вела по тротуару слепого пса. Бизнесмен в дорогом костюме на ходу разрывался между телефоном и сигаретой.

А я просто смотрела на людей, и не думала о Феде.

Хотя, конечно, думала.

Всего три дня назад я так же стояла у окна — в Фединой квартире. В той самой «халабуде», куда перетащила половину своего гардероба, но так и не решилась перевезти любимую мебель. «На всякий случай», — шептало тогда подсознание, а то вдруг расстанемся и запарюсь перевозить обратно.

Как же мое женское чутье оказалось право.

Нас следующее утро после инцидента на вечеринке я носилась по Фединой квартире, срывая со стены свои фотографии, запихивая в сумку остальные вещи — ту самую кофточку, которую он так любил с меня снимать, брелок со смешной надписью, купленный на нашу первую совместную поездку на отдых.

Ха-ха. «Совместную» — слово, которое больше не прозвучит никогда в одном предложении с нашими именами.

Весь этот убогий быт, куда я ввязалась ради того, чтобы быть с Федей… а еще впустила его в свое сердце, думая, что между нами создается нечто серьезное.

А он...

Он просто взял и испоганил все.

Сейчас я без боли внутри прокручивала в памяти мои сборы и расставание с Федей.

Я закрыла глаза, мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки. В памяти всплыли обрывки того вечера: пьяный хрип, спутанные ноги в кустах, рыжие пряди, мелькающие между веток. Стояла и смотрела, как Федя, пьяный и жалкий, впивался в ту худую тварь, которая, как потом выяснилось, была обычной давалкой с района.

«Это все алкоголь!», — орал он потом в квартире, хватая меня за руку.

Но мои шестеренку завелись в одном направлении и уже не могли двинуться в обратную сторону.

Федя по пьяни занялся сексом с той девкой, то был бы не против и в трезвом уме повторить.

Эта мысль гвоздем засела в голове с того самого момента, когда застала его с той... с рыжей косулей. Худая, как вешалка, с плоскими бедрами и острыми локтями — полная противоположность мне.

Я всегда любила свои формы: мягкие бедра, соблазнительные изгибы. Ухаживала за собой, гордилась тем, как плавно изгибается мой силуэт в вечернем платье.

А Федя…

Он всегда говорил, что обожает мое тело. Целовал каждую складочку, родинку. Шептал, что я — самая красивая.

И вот.

Вечеринка. Пьянка. Кусты. Эта костлявая...

Значит, Феде недоставало чего-то. Выходит, все эти «ты самая лучшая», «моя ты пампушечка прекрасная» были ложью.

Изначально мы оба были неопытны. Я — потому что всегда держала мужчин на расстоянии, боялась доверять. Он — потому что до меня у него были только короткие школьные свидания.

«Две недотепы», — горько усмехнулась я про себя.

В итоге: Федя желал большего. Хотел не только меня.

Я открыла глаза и увидела свое отражение — бледное лицо, чуть припухшие веки, следы недавних слез. Но в глазах уже не было той потерянности, что была в то утро, когда собирала свои вещи под жалкие Федины оправдания.

Над городом медленно зажигались огни. Где-то там, в этом море окон, горел и его свет. Может быть, он сейчас сидит один в их — нет, в своей — квартире и пьет пиво перед телевизором. Или уже позвонил той рыжей «давалке». Или...

Я резко отвернулась.

Мой телефон тихо вибрировал в кармане. Очередное сообщение от Феди. Пятое за сегодня. Я знала, что это он и не стала смотреть на дисплей.

Гнев снова подкатывал к горлу.

Но нет.

Больше не будет ни моих слез, ни его оправданий.

Лифт позади меня мягко динькнул, выдергивая из тягостных раздумий.

Я глубоко вдохнула, расправила плечи, провела ладонью по юбке и сделала шаг к лифтам.

Пусть теперь наслаждается холостяцкой жизнью. Пусть валяется с кем попало в этих кустах.

А я... пойду дальше.

Так и сделала. Не спеша, с высоко поднятой головой, направилась к лифту. В отражении в стекле мелькнула моя фигура — все та же пышная, женственная, красивая.

За спиной оставалось огромное окно, в котором отражалась моя прямая спина и решительная походка.

А впереди...

Впереди была только я одна. И это было прекрасно.

Тут открылась дверь лифта и оказалось, что я ни фига не одна!

Двери разъехались, и я застыла, внезапно ослепленная ярким светом кабины и... сценой внутри.

Захаров Константин Геннадьевич.

Мой босс.

Человек, чьи ледяные серые глаза на совещаниях заставляли вице-президентов ерзать в креслах, сейчас стоял, прислоненный к зеркальной стенке, а к его шее, как плющ, прилипла девушка модельной внешности. Длинноногая, с осиной талией, губами, накачанными до состояния двух розовых подушек, и взглядом, который явно говорил, что ей плевать на окружающий мир. Она готова распластаться перед моим боссом, как самая последняя шлюшка.

Я машинально скользнула взглядом по волосам незнакомки и почувствовала странное облегчение.

Хотя бы не рыжая.

Не та самая, с которой Федька... Нет, лучше не вспоминать.

— Проходите, — сухо сказала я, отступая, чтобы пропустить парочку.

Мне было плевать на эту картинку. Плевать на то, что начальник, известный своей сдержанностью, сейчас позволял этой... прилипале висеть на нем, как украшение.

Главное — чтобы они поскорее ушли.

Мне нужно было подняться на верхний этаж, забрать вещи и наконец-то оказаться дома.

Наедине с собой.

В тишине.

С бутылкой виноградного сока и какой-нибудь тупой комедией, которая хоть на час заставит забыть отвратительное прошлое.

Но вселенная, похоже, решила, что мне сегодня не положено решить проблемы легко и просто.

— Костя, ты куда? — капризный голос брюнетки прозвучал так, будто его нарочно пропустили через сироп.

Ее губы — нет, серьезно, они реально выглядели как два надутых воздушных шарика — поджались в обиде.

И тут случилось нечто.

Константин Геннадьевич, который обычно двигался с медленной, хищной грацией, вдруг резко отстранился от девушки, сделал шаг вперед и буквально вцепился в меня.

Его огромная ладонь легла на мою поясницу, пальцы впились в ткань