Муза Паганини. Скрипач от дьявола - Сина Беервальд

Судьба распорядилась иначе.

«Он оказался прав», – внезапно подумала Софи, играя сквозь слёзы последние ноты.

Однажды они снова будут вместе. Тогда, уже измученный болезнью, он сочинил для неё эту пьесу и своим последним желанием устроил так, чтобы этот момент настал. Момент, когда она снова почувствует его присутствие, даже если их по-прежнему разделяет грань между жизнью и смертью. Но ненадолго. Скоро она последует за ним.

Пока тянулась последняя, протяжная фермата[2], в ней разлилось глубокое спокойствие, но ожидаемого умиротворения она так и не ощутила. На сердце оставалась тяжесть.

– Фрау фон Савицкая? – окликнул её Федерико, шаги приближались.

Она повернулась к нему.

– Да, это я.

– Боже правый! – воскликнул он. – Я уж думал, перед самой пенсией мне доведётся схватиться с грабителем! Да что вы тут делаете, ради всего святого?

– Смычок и скрипка должны были соединиться в последний раз, – тихо ответила она. – Таково было предсмертное желание Паганини.

– Так это… его смычок?! Я думал, он утерян!

– Пусть потомки так и считают. Маэстро хотел быть уверен, что после меня никто больше не коснётся его любимого инструмента. Поэтому он завещал скрипку музею, а смычок – мне.

– Какая честь! – Федерико ахнул. – Но как так вышло? Вы были близки с Паганини? Ни разу не обмолвились!

– О, это долгая история. – Она вздохнула. – Если я начну рассказывать, мы до утра не сдвинемся с места.

Федерико улыбнулся и взглянул на ряд стульев для посетителей у стены.

– Не страшно. У меня нет важных дел этой ночью. Главное – уйти до рассвета, – добавил он с усмешкой. – А если ваш рассказ затянется дольше – у меня вся вечность в запасе.

– У меня времени не так много… Но и вправду я чувствую, что, только рассказав свою историю, обрету покой. Да и детям, внукам следовало бы её записать… Вот только успею ли?

Задумчиво опустившись на стул, Софи положила скрипку на колени, прикрыла её руками – и перед глазами поплыли образы. Того, как всё начиналось в Вене. Тогда она была ещё молода…

Глава 1

Вена, 27 марта 1828 года

В тот морозный, солнечный мартовский день, возвращаясь с рынка через подтаявший снег мимо собора, Софи внимательнее обычного вглядывалась в лица прохожих и даже не бросила привычного тревожного взгляда вверх – на покосившуюся башню величественного собора Святого Стефана. Её больше не заботили камни, которые могли сорваться с высоты и упасть прямо на её бедную голову. Женщина надеялась на случайную, пусть и маловероятную, встречу с лучшим скрипачом мира – тем самым худым длинноволосым мужчиной в поношенном фраке и цилиндре, покорившим семь тысяч слушателей в миланской Ла Скала. Его игра была непостижимой: сложнейшие пассажи на одной струне, прыжки и двойные ноты с невероятной скоростью, а ещё – обманчиво точные имитации звериных голосов.

Ходили слухи, будто Никколо Паганини продал душу дьяволу. Но и этого было мало: его обвиняли в том, что он собственными руками задушил бывшую возлюбленную, чтобы сделать из её кишок скрипичную струну – ту самую четвёртую струну, извлекавшую звуки, каких человеческое ухо прежде не слышало. И теперь это итальянское исчадие ада и убийца по приглашению князя Меттерниха должен был выступать на императорской сцене – без малейшего вмешательства властей.

Казалось, весь город затаил дыхание.

Софи не знала, что думать об этих сплетнях.

Одиннадцать дней назад знаменитый виртуоз прибыл в заснеженную Вену в карете и поселился с женой и маленьким сыном в Траттнерхофе[3]. С тех пор только о нём и говорили.

Софи переложила тяжёлую рыночную корзину (в ней среди прочего лежала курица для бульона) из правой руки в левую. Её усталое дыхание превращалось в белые облачка на холодном воздухе.

На площади Святого Стефана она поставила корзину на брусчатку, чтобы перевести дух. Разумнее было бы обойти собор и сразу отправиться домой, но раз уж Софи здесь, почему бы не свернуть в другую сторону – направо, на оживлённый Грабен?[4] До Траттнерхофа, стоявшего в переулке с тем же названием, было всего пять минут. Может, удача ей улыбнётся и позволит хоть мельком увидеть виртуоза?

Через считаные часы вся Вена обсуждала, что Паганини снял квартиру в самом большом здании города, занимавшем целый квартал. Софи подумывала присоединиться к зевакам, которые с утра до вечера толпились у входа в надежде его увидеть. «А вдруг он выйдет как раз сейчас?» – размышляла она, хотя трезво оценивала шансы как ничтожные.

Маэстро считал репетиции излишними – даже венскому оркестру пришлось смириться с партитурами, где были прописаны лишь их партии, а соло Паганини обозначались простыми чёрточками.

Софи, с трудом убедив себя поддаться доводам разума, выбрала путь домой. Муж спросит, где она пропадала, близнецы ждут её, да и работы невпроворот. Осторожно ступая по скользкой снежной мостовой, она направилась к дому, огибая собор. У ларька торговки жареными колбасками, стоявшего в тени «Штефля» (так венцы ласково называли свой собор), она снова остановилась, поставила корзину и размяла затекшую руку.

У прилавка прыгал охотничий пёс, лая и требуя свою долю колбасы. Запах был соблазнительным. Софи на секунду задумалась, не встать ли в очередь, но передумала – пора возвращаться в скрипичную мастерскую.

Напротив, у входа в Императорско-королевскую лотерейную контору (как гласила вывеска над резной дверью, здесь продавали билеты аж с 1752 года), она заметила пятерых мужчин. В меховых отороченных пальто и заснеженных цилиндрах, они горячо спорили, и в их речи то и дело мелькало имя «Паганини».

Тут кто-то распахнул окно на третьем этаже украшенного лепниной дома.

– Тихо там, бесноватые! – крикнула круглолицая румяная женщина. – Гнать такого убийцу из города надо, а не аплодировать ему! – И с треском захлопнула створку.

Мужчины опешили, затем разразились хохотом.

– Эта сплетница, видно, слишком много времени проводит на рынке, – фыркнул самый низкорослый, расстёгивая ворот. – Боится – и кого! Шута, призванного нас развлечь.

– Всё равно я на концерт не пойду, – заявил мужчина, явно бывший старшим среди них. – Не стану платить бешеные деньги за то, чтобы слушать убийцу.

– Я хочу увидеть дьявола во плоти! – провозгласил высокий, ткнув тростью в небо.

Софи покачала головой и отвернулась. Люди готовы болтать о чём угодно. И всё же… в каждой сплетне есть зерно правды. «Дьявол? Чушь, кому это в голову придёт в наш просвещённый век. Но убийца?..»

От этого слова её передёрнуло.

В этот момент из лотерейной конторы вышла