Очень киллерское Рождество - Лайла Фэй

Значит, вот оно. Именно здесь я и пожертвую всеми своими принципами.

Я открываю дверь с такой силой, что она ударяется о стену. Я готов уничтожить кого угодно, не дав им издать ни звука.

Но когда из-за огромного экрана компьютера поворачивается изящное бледное лицо, большие глаза смотрят с любопытством и без малейшего страха, я замираю.

Всего на секунду.

Глава 2

Я уставилась на мужчину, заполнившего собой дверной проём: нож в руке, мускулистые ноги согнуты в коленях, тело в идеальном равновесии. Свет от моего экрана скользит по отражающей поверхности его чёрного мотоциклетного шлема. На мгновение мне кажется, что я заснула и мне приснилась какая-то игра, но в последнее время я ни во что подобное не играла.

Это выглядит в стиле киберпанка. Чёткие контуры его тела в сочетании с контрастной игрой света создают эффектный образ. Я бы сыграла в эту игру хотя бы ради визуальных эффектов.

Я снова смотрю на нож. Не самый любимый мой выбор оружия. Обычно я играю за снайпера, а не за бойца рукопашного боя. И всё же не могу не восхищаться его хваткой. Он держит нож как настоящий профессионал, крепко сжимая рукоять в кулаке, лезвие направлено прямо вниз.

— В фильме «Новичок» Джон Нолан как-то сказал, что, если нападающий держит нож неправильно, у тебя есть шанс. Кажется, ты держишь его правильно.

Мой голос звучит странно тихо, когда я поднимаю взгляд на безликого человека, ворвавшегося в мою игровую комнату с явным намерением убить меня. Довольно странно осознавать, как ничтожно это выглядит. Я должна быть напугана, шокирована, что-то в этом роде. Вместо этого… я просто хочу знать, кто он такой. Потому что кому я вообще понадобилась? Неужели EchoWitch714 наконец-то набралась смелости встретиться со мной лицом к лицу в реальном мире? Она использует местоимения женского рода, так что это маловероятно.

Совершенно очевидно, что это мужчина.

Лёгкая дрожь пробегает по его телу. Он поворачивается, пока его поза не становится чуть менее агрессивной. Шлем съезжает набок.

— Что?

Я вздрагиваю от этого резкого, низкого звука. Он очень, очень зол или очень, очень напряжён. Если бы я хотела успокоить его во время игры, мне пришлось бы использовать харизму. Не самая сильная моя сторона.

— Джон Нолан, — говорю я, даже не пытаясь его успокоить, потому что всё равно не получится. — Из того полицейского сериала… «Новичок»? Я смотрела все сезоны. Очень увлекательно.

— Полицейского?

Он делает резкий шаг вперёд, и внезапно этот мужчина с ножом оказывается в комнате рядом со мной. У меня внутри всё сжимается. Когда он стоял в дверном проёме, всё ощущалось не таким близким, словно немного нереальным, на какой-то пограничной грани. Но теперь? Комната наполняется запахом крови, мужского пота и чего-то ещё, чего-то первобытного. Густой, удушающей аурой опасности.

Тишина становится жуткой. В игре звучала бы музыка для драк.

— Не надо звонить в полицию, — хрипло говорит он, сжимая свободную ладонь в кулак. — Где твой телефон? Дай его сюда.

Я медленно тянусь к лежащему на столе телефону. Он сейчас в новом пушистом чехле с кошачьими ушками. У меня три таких, только разных цветов. Этот фиолетовый.

Не вставая с игрового кресла, где я сижу, скрестив ноги, на широком сиденье, я протягиваю руку с телефоном. Мужчина бросается вперёд и выхватывает его, отбрасывая мою руку в сторону.

— Ой, — автоматически выкрикиваю я, чувствуя, как пульсируют мои пальцы.

— Извини, — бормочет он. — Блядь. О, твою ж мать.

— Что не так? — спрашиваю я, не сводя глаз с ножа, словно загипнотизированная. Он опускает его достаточно низко, чтобы он не казался таким угрожающим, но моё тело всё ещё напряжено и гудит от его близости. Эта комната — моё святилище. Я никогда не пускала сюда мужчину.

— Всё, — говорит он тихим, сердитым голосом, засовывая мой телефон в карман своих чёрных брюк. Они шуршат при каждом его движении. Весь его наряд матово-чёрный и какой-то угловатый.

— Это лыжная одежда?

Мужчина стонет и поднимает голову, глядя на окно, завешенное плотными затемняющими шторами.

— Выключи экран и раздвинь шторы. Мне нужно выглянуть наружу.

Я выпрямляю ноги, морщась от покалывания в икрах. Слишком долго просидела в одной позе.

Скинув с плеч электрическое одеяло, меня бросает в дрожь от холода в комнате. Чёрт, надо было включить обогрев, но я была слишком увлечена игрой и потеряла счёт времени.

Как только я раздвигаю шторы, мужчина оказывается у меня за спиной. Сильная рука обхватывает меня за ключицы и оттаскивает в сторону. Он такой высокий, что я упираюсь затылком ему в грудь. Меня пробирает дрожь. Не помню, когда меня в последний раз касался мужчина.

— Не пытайся сделать что-нибудь странное, например, открыть окно и позвать на помощь, — рычит он мне на ухо, посылая электрический разряд по моей спине.

О, божечки.

— И не собиралась, — сглатываю внезапный ком в горле. Он такой крепкий, его тело прижимается к каждой выпуклости и изгибам моего тела. — В любом случае, это было бы нелогично. Если бы кто-нибудь и услышал мой крик, что маловероятно, он не успел бы добраться сюда вовремя, чтобы помешать тебе пырнуть меня ножом.

— Верно, — хрипло говорит он, двигая бёдрами, пока мы не прижимаемся друг к другу ещё плотнее. Вот это да. — Ты умная девочка, правда?

Желудок сжимается и расслабляется от странного, нарастающего ощущения. Как будто что-то внутри меня взмыло в воздух. Может, карри было несвежим.

— Полагаю, меня можно назвать умной, хотя бы потому, что я обладаю определённой степенью интеллекта. Недостаток эмоционального интеллекта я компенсирую стратегическим мышлением.

Он напрягается, сильное предплечье давит на меня всё сильнее, тело за моей спиной каменеет. Затем он вибрирует. Сквозь шлем доносится низкий, хриплый звук, приглушённый.

После минутного замешательства я понимаю, что он смеётся.

Его смех тут же обрывается, когда улица за окном вспыхивает красным и синим. Мимо проезжает полицейская машина совершенно беззвучно. Мужчина резко выдыхает.

— О, — вздыхаю я, осознавая, как быстро сопоставляю факты. — Они тебя ищут? Что ты сделал?

— Убил человека, — говорит он холодным, напряжённым голосом. — И если ты не сделаешь, как я скажу, ты будешь следующей.

Я с трудом сглатываю, пытаясь перестать думать о том, какой он крепкий и большой, прижатый ко мне. Мне больше не холодно, хотя его одежда слишком плотная, и я почти не чувствую тепла его тела. Всё это тепло — моё.

Моё сердце