Лихие приключения вдовы со стажем - Елена Аркадьева

— Так, — заявила я властно, шагая в её направлении. — Я требую, чтобы мне приготовили завтрак! И почему в спальне не оказалось воды для умывания? Почему воздух такой спертый, словно здесь никогда не проветривали?

— Требуете? — удивилась служанка и с наглой ухмылкой заметила: — А кто вы такая?

Звонкая пощечина стала ей убедительным ответом.

— Ещё вопросы будут? — спросила я ошарашенную тётку, взиравшую с явным удивлением на мою персону. — Тогда жду завтрак в гостиной через пять минут!

Грубиянка ринулась вниз по лестнице, и я стала неспешно спускаться вслед за ней.

* * *

Когда я оказалась в гостиной, то даже присвистнула от негодования.

Это было когда-то парадное помещение с большими окнами и роскошными портьерами, но сейчас грязные стекла были не способны пропускать в полной мере солнечный свет, а занавеси с гардин свисали обтрепанными лоскутами. Мраморный камин был покрыт слоем грязи и пепла. На стенах картины казались тусклыми от осевшей пыли. А ковер на полу был не просто потертым, а откровенно грязным с пятнами и следами.

Это было не запустение, а откровенный саботаж. Действующая прислуга позволила дому погрузиться в такое состояние.

В этот момент в гостиную вошла служанка и поставила передо мной поднос с холодным чаем в глиняной кружке и куском черствого хлеба.

— Кухарка сказала, что в доме из съестного больше ничего нет, — нагло заявила девица.

— Это мы ещё посмотрим! — упрямо отозвалась я. — Срочно вели всем работникам собраться в этой комнате!

Злость, холодная и целенаправленная, зажглась внутри меня. Это был не мой дом, но это было моё поле боя. И первое, что предстояло мне сделать при таком раскладе — очистить его от нелояльных элементов.

— Чего застыла, как истукан? — прикрикнула я на упрямицу, которая стояла у двери с выражением явного недовольства. — Ещё по роже желаешь получить для пущего понимания слов хозяйки?

Девицу как ветром сдуло. А я принялась грызть зачерствелый сухарь…

Через двадцать минут все собрались в грязной гостиной. Помимо известной служанки здесь присутствовал управляющий, кухарка и её подручная, что служила помощницей на кухне.

— Надо же? — удивилась я. — Мой завтрак на сегодня состоял из ополосков и черствой краюшки, а я, оказывается, оплачиваю работу аж целым двум поварам? Не расточительно ли это с моей стороны? Что скажете, господин управляющий? Сколько нам стоит оплата их труда?

— Ваша милость, всё указано в отчетах, — пролепетал мужичонка, явно не владея цифрами.

— Отчеты! — грозно потребовала я. — Срочно жду ваши хозяйственные книги!

Стараясь выглядеть профессионалом, он ловко юркнул из комнаты и уже через три минуты притащил целый том амбарной книги.

Я раскрыла его на последней странице и начала вслух перечислять расписанные расходы: мясо — 10 серебрянников, молоко — 3 серебрянника, кофе — 9 серебрянников, и это приобретено было только вчера…

— Что ты врешь? — накинулась на него кухарка. — Мы давно не получали свежие продукты!

— Ого? — изумилась я такому повороту событий. — А куда тогда они испарились?

— Господин Олаф увез их с собой, — начал оправдываться управляющий, — я же не мог ему запретить?

— Кто такой господин Олаф? — на автомате переспросила я, чем заслужила недоуменные взгляды всех присутствующих.

— Ваш пасынок, — как бы, между прочим, ответила горничная и гордо добавила: — Наш будущий хозяин.

Теперь мне стала понятна общая тенденция: отстаивать наследство в виде этого дома мне придется в борьбе с собственным пасынком, на стороне которого весь обслуживающий персонал. Тогда понятны и саботаж, и нахальное неподчинение моим приказам. Все ждут, когда я уберусь из этого дома…

Что ж, значит, не дождутся!

— Вот что, друзья мои, — начала я почти ласково. — Пока суть, да дело, вашей хозяйкой на сегодняшний день являюсь я. И мной замечено, что вы совсем перестали стараться. Вы откровенно пренебрегаете своими обязанностями. И состояние дома — прямое тому подтверждение…

Я обвела руками грязный камин, пятна на ковре, драные шторы.

— С сегодняшнего дня вы все уволены! — продолжила я, чеканя каждое слово.

— Вы не можете это сделать! — яростно крикнула горничная.

— Я могу! — в упор посмотрела на неё строгим немигающим взглядом. — Кроме того, чтобы через три часа духу вашего не было в этом доме! Идите собирать вещи!

Я наблюдала, как их лица менялись на глазах, от недовольства к потрясению и зарождающейся панике. Они не ожидали такого от сломленной молодой женщины, которую привыкли игнорировать, и были явно обескуражены той холодной расчетливой силой, которая пришла в тело «белой моли».

Глава 4

Неспешно прохаживаясь из комнаты в комнату, чтобы оценить размер причиненного ущерба нерадивыми слугами, которые отправились паковать свои вещи, я вдруг вспомнила свое первое замужество.

Из глубины подсознания всплыл образ той весны — трепетной, юной, всепоглощающей, когда мы с подругой приехали в Москву, полные студенческих грёз.

Но когда я провалила экзамен, практичная Тамарка неожиданно быстро нашла выход.

— Незачем тебе возвращаться в свою трущобу с вечно пьяным отчимом, — недвусмысленно посмотрела она на меня. — Тут одному немолодому профессору срочно требуется помощь. Он заядлый коллекционер, а его многочисленные экспозиции требуют очень тщательного ухода. Ко всему прочему, это должность помощницы по хозяйству с проживанием.

Понимая, что Тамарка в первую очередь пеклась о себе, а именно комнатенка, которую мы снимали, при таком раскладе переходила в личное её пользование, но все равно я была рада возможности остаться в Москве.

Так я познакомилась с Виленом Кузьмичом — сухопарым стариком с глазами, полными юношеского оптимизма.

Вместо инструкций он мне рассказывал историю искусств. А я не просто мыла полы, а завороженно слушала, открывая для себя совершенно новые грани познания. Через год наших задушевных бесед я поняла, что этот дом для меня стал моим новым миром.

А когда мне исполнилось восемнадцать, он неожиданно прямолинейно сказал:

— Я не могу, Екатерина, предложить вам молодость, но могу отдать всю свою жизнь без остатка, потому что люблю вас как соратницу, как хранительницу очага, как жену.

Это было не просто предложение руки и сердца, а очень значимый для меня поворот судьбы. Я согласилась, хотя понимала, что стала не только его женой, а частью его знаменитой коллекции…

Наша жизнь обрела неторопливый ритм. Мы окончательно перебрались в загородный дом, где Вилен Кузьмич продолжал свои лекции у камина, а я из благодарной ученицы постепенно превращалась в сведущего собеседника. Он начал советоваться со мной о новых приобретениях, и в его глазах я увидела не снисходительность учителя, а уважение коллеги.

Коллекция действительно стала нашей. Я уже не просто обмахивала