Резонанс - Аделин Хамфрис

— Мне так жаль, Эмма, — шепчет он.

Я смотрю на него, рука всё ещё на груди, пытаясь сдержать демона, бьющегося под рёбрами. Я люблю Майка, но сейчас я его тоже ненавижу.

— Он любит тебя больше всего на свете. Ты должна это знать. В другой жизни, он говорил, всё было бы иначе.

Я закусываю щёку изнутри как раз в тот момент, когда Хизер возвращается с медсестрой. Майк откидывается на подушки и закрывает глаза. Как бы я ни злилась, я понимаю, что он тоже только что потерял своего лучшего друга. Но, чёрт возьми, почему он не сказал мне? Почему он не сделал больше?

Я стою на своей кухне, солнечный свет заливает комнату через окно и прогревает стойки. Из телефона тихо играет музыка, пока я заканчиваю вытирать последнюю посуду.

Джуд появляется из-за угла, его ореховые глаза загораются, когда они останавливаются на мне. Он сразу пересекает комнату и притягивает меня в крепкие объятия, сжимая так сильно, что я издаю маленький вскрик.

— Ты дома, — говорю я ему в грудь. — Я так по тебе скучала.

Он улыбается. — Я тоже скучал. Как мои девочки?

Прежде чем я успеваю ответить, из гостиной доносится пронзительный голосок. — Папа!

Мы поворачиваемся вместе, когда наша черноволосая маленькая девочка бежит к нам, раскинув руки.

— Вот она! — Джуд опускается на колени как раз вовремя, чтобы поймать её, когда она прыгает в его объятия.

В груди теплеет, когда я смотрю на них. Я поворачиваюсь к стойке, чтобы протереть её, прежде чем чьи-то руки обхватывают меня за талию сзади, его подбородок ложится на моё плечо. Когда я опускаю взгляд, следов от уколов на его руках нет. Я вздыхаю, закрывая глаза, наслаждаясь его теплом. Любовь всей моей жизни. Мой муж.

Но прежде чем я успеваю повернуться в его объятиях, чтобы украсть поцелуй, он кашляет, внезапно отшатываясь от меня.

— Эй, — я тянусь к нему, пальцы касаются его запястья —

Холодное.

Я отдёргиваю руку. — Джуд?

Он не смотрит на меня. Вместо этого его взгляд уходит куда-то за моё плечо. Он расфокусирован, будто он прислушивается к кому-то или чему-то, чего я не слышу. Музыка из телефона искажается. — Тебя здесь не должно быть, — вдруг говорит он.

У меня падает желудок. — Что ты имеешь в виду? Это наша кухня. Мы здесь живём.

Его глаза наконец встречаются с моими, но теперь они тёмные. Пустые. Ушедшие.

— Почему ты не дала мне уйти? — тихо спрашивает он. — Мы оба знаем, что нам было бы лучше друг без друга.

Паника подкрадывается. — Ты меня пугаешь.

Он выдыхает и потирает руки. Я быстро замечаю, что он пытается что-то стереть. Именно тогда я вижу тёмные пятна, размазанные по его ладоням.

Кровь.

— Нет, — шепчу я, отступая. — Нет, нет —

Он шагает ко мне. Пол слишком громко скрипит под его ногами. Свет мерцает. Края комнаты размываются, будто мир рушится. Его руки внезапно покрыты кровавыми следами от уколов. Его лицо расцветает порезами и синяками. — Я сделал это, чтобы ты была в безопасности, — говорит он. — Ты всегда, блядь, разрушаешь мою жизнь, когда приходишь искать меня.

— Я ничего не разрушала, — кричу я. — Ты бросил меня. Снова.

Его лицо напрягается, боль пробивается сквозь оцепенение. — Я должен был, — говорит он. — И ты не можешь спасти меня. Не от этого.

Я всё равно тянусь к нему. Мои руки проходят сквозь его грудь.

Он исчез.

Кухня рушится вокруг меня — стойки растворяются, солнечный свет угасает. Музыка резко обрывается, оставляя высокий, звенящий тишину.

— Джуд! — кричу я, бросаясь к входной двери, будто он снова вышел. Затем пол уходит у меня из-под ног.

Я просыпаюсь с хрипом, моё тело резко дёргается на больничной койке. Сердце бьётся о рёбра, будто пытается вырваться. Руки вцепляются в простыни, дыхание слишком частое. Я моргаю несколько раз, оглядываясь и видя, что я всё ещё в больнице, а Майк и Хизер спят на своей раскладушке.

Ты не можешь спасти меня.

Я зажмуриваю глаза, слёзы текут по щекам. Плечи трясутся от беззвучных рыданий, я стараюсь не разбудить их.

Глава 2

ДЖУД ГРЕЙВЗ

Москва серая в этот ранний час, плотные серые облака набухли дождём. Окна тянутся от пола до потолка — сплошное стекло и сталь. И комната пахнет духами Адрианы. Она обвилась вокруг меня, одна голая нога перекинута через мою под одеялом, её пальцы касаются моей икры при каждом движении. Её ногти выписывают ленивые, рассеянные линии по моей спине. Это нисколько не успокаивает, потому что я знаю: это собственничество человека, который не должен мной владеть.

Я смотрю на окна и считаю вдохи в тихой комнате.

Моя рука лежит между нами, и когда я слегка поворачиваю её, след от вчерашнего укола уже подсыхает. Тёмное, ржавое пятно на коже. Я слишком хотел накачаться перед сном. Если я буду достаточно онемевшим, может быть, она не захочет трахаться.

Сработало.

Адриана тихо напевает и прижимается лицом к моему плечу. Прошлой ночью она нанюхалась метрической херней кокаина и хотела говорить обо всём на свете. Так что это было весело.

Я сглатываю и снова смотрю на город. Неделю назад я жил в одном доме с Майком. Ел нормальную еду. Иногда спал всю ночь. Позволял себе представлять жизнь, где я ни перед кем не отчитываюсь. Мы с ним никогда не расставались надолго. Он был моим лучшим другом. Теперь я здесь… один. У меня даже нет его, чтобы поговорить о том, что творится у меня в голове. Наверное, я слишком на него полагался. Но правда в том… что я, скорее всего, уже был бы мёртв, если бы не он.

Теперь я делю место с этой сукой, а ублюдок живёт по соседству. Она приняла ту полую версию меня, которую насильно вернули на её орбиту. Таков уговор. Я перестаю сопротивляться, и она снова становится моим куратором и типа-девушкой. Странный обмен, учитывая, что я ничего не выиграл.

Она снова шевелится, её колено прижимается между моих бёдер. Её пальцы замирают, коснувшись крошечной ранки на моей руке. Затем она продолжает. В последнее время она пробует кое-что новое — дистанцию. Пространство. Будто она выжидает, зная, что я в конце концов сломаюсь и приду к ней сам. Давным-давно я действительно давал ей привязанность. Это было до того, как я слишком глубоко увяз в наркотиках и убийствах. Но чем глубже я