Цирк сновидений - Б. Гринн

​Хмурюсь, лихорадочно сопоставляя факты. В тех отчетах, что я изучала, таких подробностей не было. Теперь понятно, почему статьи всегда казались столь туманными.

​Почему они забывают?

​— Может, дело в наркотиках? — спрашиваю я осторожно. — Разве цирк — это не просто семейное мероприятие?

​Массивной волосатой рукой Алан раздраженно потирает переносицу. Похоже, я засыпала его вопросами. Делаю шаг назад.

​— Виновата, сэр. Я буду держаться подальше от еды, чтобы составить для вас внятный отчет.

​Единственный ответ — сухой кивок, после чего он снова принимается шуршать бумагами.

​Все мысли о кружевах и принцессе Флоренс улетучиваются, пока я иду к офисной кухне. Обнаружив пустой кофейник, принимаюсь за варку на автопилоте, словно зомби, лихорадочно перебирая в памяти всё, что удалось выучить за эти годы.

​Что может заставить человека забыть целое событие?

И не одного, а сотни людей…

Новый наркотик? Что-то недоработанное или завезенное из-за границы? Или нечто иное? Магия?

​Наконец наливаю себе чашку и возвращаюсь к столу, игнорируя красноречивые взгляды коллег, ждущих, когда я закончу заметку о принцессе. Снова открываю статьи об этом цирке.

​Самая ранняя заметка датируется двадцатыми годами прошлого века, но, судя по всему, они бывали в Хиллсвью и задолго до этого. Просматриваю страницу за страницей архивных записей — ничего подозрительного. Ни слова о потере памяти.

​Откуда же об этом прознал Алан? Неужели он ведет собственное расследование втайне от всех? Может ли он стать моим невольным союзником?

​Странно другое: я не нашла ни единого изображения этого цирка или его артистов. В статьях нет ни визуальных материалов, ни фотографий, ни даже зарисовок.

​В животе поселяется нехорошее предчувствие. Пусть я и догадываюсь, с чем мне предстоит столкнуться, знание планировки и путей отхода явно бы не помешало.

​Интересно, как им удастся провернуть это на сей раз, учитывая расцвет соцсетей? Закусываю губу, верчу в пальцах карандаш. Ответ кажется очевидным, но разум упорно отказывается облекать его в слова. Есть только один способ выяснить правду.

​— Предъявишь этот билет на входе.

​От голоса Алана я едва не подпрыгиваю на месте. Он небрежно бросает передо мной старомодный билет в красно-золотую полоску.

​— Заметка о Флоренс готова? Мне пора отдавать её в печать.

​— Алан, вы меня до смерти напугали! — Прижимаю руку к бешено колотящемуся сердцу. Но прежде чем пульс приходит в норму, осознаю свою ошибку. Я назвала его по имени — то, что он строжайше запретил мне делать еще на собеседовании.

​Медленно поднимаю взгляд, готовясь к неминуемому выговору.

​— Оставь отчет у меня на столе перед уходом.

​Снова сглатываю и киваю чуть более рьяно, чем следовало бы. Что ж, если он решил не заострять на этом внимание, то и я промолчу. Стоит ему скрыться из виду, как тут же хватаю билет и прищуриваюсь, пытаясь разобрать мелкий шрифт под броскими крупными буквами.

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ЦИРК СНОВИДЕНИЙ

Приглашаем вас в ночь безумства и чудес. Лишь на одну ночь сокровенные желания вашего сердца окажутся в вашей власти. Осмелитесь ли вы познать это волшебство?

Только для взрослых. Лица моложе восемнадцати лет не допускаются.

​Ещё раз перечитав адрес, я спрятала приглашение в сумку. Если хочу успеть к самому началу, времени заскочить домой и переодеться не остается. К счастью, у меня всегда припасена сменная пара брюк. Схватив блокнот, тоже отправила его в сумку.

​Пришло время исполнить заветную мечту — прикончить тварь, лишившую жизни мою мать.

Прямо в его логове.

ГЛАВА 3

Дэнни

Отдаю водителю остатки наличных, мысленно благодаря за то, что он доставил меня на Осенние поля целой и невредимой, несмотря на безумные пробки. Желудок скручивает тугим узлом, когда я оглядываюсь на людей, бредущих через поле к огромному шатру. Вокруг слишком много знакомых лиц — издержки жизни в Хиллсвью. Глядя на их восторженные улыбки, я чувствую, как меня захлестывает вина.

Я должна что-то сделать.

​Хочется кричать, велеть им бежать домой и забыть об этом месте навсегда. Но если я это сделаю, план рухнет. Поэтому я лишь крепче сжала кожаный ремень сумки; деревянные колья глухо постукивают друг о друга, ударяясь о бедро. Я таскаю с собой парочку таких с одиннадцати лет. Мне слишком многое пришлось пережить, чтобы пренебрегать безопасностью. Судя по всем моим изысканиям, кол в сердце и солнечный свет — единственные способы прикончить вампира.

​И пусть всё это опирается на мифы, в них должна быть доля правды — эти два метода слишком часто всплывают в истории.

​Я сглатываю подступивший к горлу тяжелый ком и вливаюсь в толпу. Улыбаюсь, киваю знакомым. Стараюсь держаться как можно естественнее, но я никогда не умела сохранять невозмутимый вид. Ладони становятся влажными от пота, как только я ближе подхожу к входу. Шатер не такой огромный, как я себе представляла, и на удивление чистый. Полотно в красно-белую полоску кажется новеньким, сияющим под лучами заходящего солнца.

​Достаю телефон, чтобы сделать пару снимков снаружи. Если выберусь отсюда живой, придам всё это дерьмо огласке. От этой мысли голова идет кругом. Я никогда не допускала и тени сомнения в успехе своей затеи. Была настолько одержима целью, что ни разу не задалась вопросом: а что будет, если я провалюсь?

​Но теперь, стоя на пороге мести, я кожей чувствую хрупкость собственной жизни. На мгновение я замираю в нерешительности, но напирающая сзади толпа уже вталкивает меня внутрь.

​Сладкий аромат карамельного попкорна дурманит голову. Я игнорирую урчание в животе, сосредоточив всё внимание на двух девчонках идущих в нескольких шагах впереди.

​— Ты была здесь в прошлый раз? — спрашивает рыжеволосая спутницу. — Говорят, это было что-то просто невероятное!

​— Слышала, пускают только тех, кому исполнилось восемнадцать. Повезло, что у меня день рождения был на прошлой неделе. Я спрашивала у мамы, но она толком и не помнит, ходила или нет. Вообще не знаю никого, кто бы тут побывал, но все только и говорят, что такую ночь нельзя пропускать.

​Они хихикают, словно мы собрались на главное празднество года. Бедняжки даже не подозревают, что на самом деле скрывается внутри.

​Стоило мне переступить порог шатра, как по коже пробежал странный, ледяной холод. Скрещиваю руки на груди, пытаясь унять дрожь. Толпа замирает: воздух искрит от предвкушения, пока мы выстраиваемся в некое подобие очереди к билетной кассе.

​Внезапно воцаряется зловещая тишина. Разговоры