Дракон, которого я не выбирала - Ольга Грибова

Зря я плохо слушала рассказы о драконах! Может, тогда бы знала, какой ценой даются вторые шансы.

* * *

Я всегда пренебрежительно относилась к слухам и не прислушивалась к ним. И вот теперь горько пожалела — в тот самый момент, когда ледяной дракон, наплевав на мои возражения, схватил меня и вознес над горами.

Живой дракон! Сцапал меня и понес куда-то. Ледяные крылья со свистом разрезали воздух. По всем правилам логики эта махина изо льда и снега никак не могла оторваться от земли. Но дракон плевать хотел на правила. Он летел. И я вместе с ним.

Земля осталась далеко внизу. Я успела рассмотреть горы в снежных шапках и хижину, которая должна стать мне домом. На этом все. От ветра выступили слезы, а холод превратил их в иней. Ресницы слиплись, и после очередного моргания я не смогла открыть глаза.

Летели мы минут двадцать, не меньше. Было время подумать. Как отнесутся слуги к тому, что я не вернусь? Наверняка решат, что меня погребло под лавиной. Келиб без сомнений обрадуется. Избавился от обузы раньше, чем планировал.

Но куда важнее другой вопрос — что дракону от меня нужно? Он намекнул на ночи. Неужели так истосковался по женскому теплу за столетия, что провел в камне? Тогда выбрал бы кого-то помоложе. Я уже давно не так хороша, как была когда-то. Седина перекрасила темные волосы в серебро. Морщины испортили некогда красивое лицо. Собственный муж назвал меня старой и никчемной!

Дракон либо слепец, либо извращенец. Либо у него нет выбора… Увы, я так и не постигла его замысел. Все же я раньше с живыми драконами не встречалась. Мало ли что у них на уме.

Наконец, изматывающий полет закончился. К тому моменту, как дракон опустил меня на что-то твердое, у меня все тело одеревенело от холода. Я едва не превратилась в кусок льда.

Оттаивание шло медленно. Первым делом я поднесла руки к лицу и подышала на них, чтобы хоть немного согреть. Когда пальцы снова начали сгибаться и разгибаться, убрала иней с ресниц и приоткрыла глаза. От увиденного те сами распахнулись на полную.

Я находилась в гостиной. По крайней мере, помещение на нее походило. Предметы мебели были мне известны — кресла, стол, диван, комод. Вот только все это было изо льда. Даже пол и стены с потолком. Причем это были не какие-то грубые куски льда, а настоящие произведения искусства.

Стены украшала тонкая резьба: переплетаясь, они напоминали морозные узоры на стекле, только куда сложнее и изящнее. А в глубине мерцали прожилки холодного света, будто внутри были заключены светлячки. Свет рассеивался по комнате, заменяя свечи.

Пол и потолок были гладкими и прозрачными. Под ними угадывались слои льда, словно этажи замерзшего мира. Мягкую мебель укутывал иней, похожий на тонкое кружево. А стол с идеально гладкой поверхностью отражал все, как зеркало.

Комод у стены поражал больше всего: его ящики украшали рельефы — сцены полета драконов над горами. Казалось, если присмотреться внимательнее, лед дрогнет, и крылья на резьбе взмахнут.

Воздух в гостиной был чистым и звенящим, как после сильного мороза, и пах снегом. Но при этом не было ощущения мертвой стужи. Наоборот, пространство дышало спокойствием и странным, непривычным уютом.

Похоже, я угодила в логово дракона. В настоящий замок из снега и льда!

Но вовсе не обстановка повергла меня в очередной шок, а сам дракон. А точнее его отсутствие. Оно и понятно — огромный ящер здесь просто не поместится. Но я все же была не одна. Напротив стоял мужчина.

Меня поразил даже не тот факт, что он был абсолютно голым, а его особенная ни на что не похожая внешность. Для начала он был слишком бледен, но не болезненно. В его коже и теле не чувствовалось тепла, румянца, крови под поверхностью. Только ровная, холодная белизна, как у свежевыпавшего снега. Длинные волосы спадали по плечам и спине гладкими прядями. Белые до слепоты они мерцали, отражая сияние стен.

Глаза были очень светлыми. Настолько, что цвет сразу и не разобрать. То ли бледно-голубые, то ли серебристые, то ли вовсе бесцветные, как замерзшая вода. Взгляд — прямой, неподвижный, изучающий. В нем не читалось ни любопытства, ни гнева, ни интереса.

Мужчина смотрел на меня так же, как гора смотрит на путника: безоценочно, безжалостно и бесконечно спокойно. Ни одной лишней эмоции, ни одного движения сверх необходимого. Даже дыхание, если оно и было, оставалось незаметным.

У него были высокие скулы, четко очерченная линия губ, сильный подбородок. Мужественная фигура с широкими плечами и узкими бедрами. Он был безусловно красив. Той суровой, пугающей красотой, от которой трудно отвести взгляд, но при этом от ее обладателя хочется держаться подальше.

Он стоял передо мной — прекрасный и абсолютно холодный. Не мужчина из плоти и крови, а воплощение льда, принявшее человеческий облик. Наверное, поэтому я не испугалась его наготы, хотя до этого видела без одежды лишь мужа. Меня обмануло ощущение, что это не живой человек, а статуя.

Но едва он заговорил, иллюзия спала. Тепло, наконец, дошло до мозга, он оттаял, и я осознала, что нахожусь наедине с обнаженным мужчиной.

— Я смотрю, мне досталась эгоистка. Никаких жертв, все для себя, даже желание. С тобой будет непросто, — сделал он неутешительный вывод. — Но я справлюсь.

Я вздрогнула. Выходит, он и есть дракон? Гора льда, крылья, лавина, голос, от которого дрожала земля. Все это — он⁈

Я поежилась. Значит, когда я касалась льда — я касаласьего . Когда лавина обошла меня стороной — этоон закрыл. Когда я чувствовала тепло — этоон меня грел.

— Спасибо, — пробормотала я. — Но мне ничего от тебя не надо.

Губы мужчины презрительно скривились.

— Поздно. Ты уже озвучила желание, и я его выполнил.

— В смысле выполнил? — от такой наглости даже я осмелела.

— Я спас твою жизнь, дал второй шанс, — заявил он. — Без этого ты бы погибла под лавиной.

— Но я не это имела в виду!

Вообще-то я просила о другом. Я хотела все вернуть — дом, прежнюю жизнь… мужа, в конце концов!

— Четче надо было говорить, — пожал он плечами. — А теперь будь добра, поднимайся с пола и раздевайся. Солнце уже село.

— Ч-ч-чего?

Я, конечно, помнила оговорку про ночи, но точно не думала, что все будет настолько стремительно. Мы едва знаем друг