Измена. Любовь адвоката - Анна Гром

Второй месяц пошёл. Почти сразу как я в больницу попала. Вот же тварь.

Я сжала кулаки, челюсти заходили ходуном. На моём лице чётко читалось всё, что я об этом думаю.

– Понимаю вас. Возможно, это началось раньше. В феврале я уезжал в Москву, к брату. Мне вахтерша, дай бог ей здоровья, прислала видео с камер наблюдения в доме.

– Добрая женщина.

– Да, чудесная. И дом многоквартирный.

В частном легче спрятаться. В элитках камеры напиханы всюду.

– И жена глупая.

– Ваш муж тоже не отличается высоким интеллектом.

Мы улыбнулись одновременно, и не сговариваясь, тихо рассмеялись. Как два истерика. Его жёнушка бы сказала, что это защитная реакция. Хоть какой-то толк у наших с ней сеансах есть, я начала разбираться в психологии.

Шумский откинулся на спинку стула и прикрыл смеющийся рот тыльной стороной ладони. На запястье блеснули часы «Джагер Лекультр». Неплохо.

Олег Шумский действительно привлекал и удерживал внимание. Часы почти за миллион, хороший костюм, ухоженная борода-щетина, зубы отбеленные или виниры. И при всём при этом не было в нём какой-то неуловимой заносчивости хозяина жизни. Он был прост и лёгок в личном общении. Это Игорь порой вёл себя погано, особенно когда получил должность зампрокурора. Он ощущал, что весь мир теперь в его руках. Так и казалось: перед ним все заискивали, желали здравия, хотели дружить, ну и трахаться вот. Хотя у этой твари Шумской собственный муж далеко не плох. В любом случае, даже если и в чём-то плох, есть с чем работать.

Самовлюблённая эгоистичная сволочь эта Юля. Выпытывала у меня всё, как у меня с мужем да как. Что он любит? А в постели? А то, а сё?

Сама явно с расстройствами. «Психолог-нарцисс». «Юлия Шумская. Зов инстинктов сильнее профессиональной этики». «Распиаренный психолог ворует у клиенток мужей». Мой бесконтрольный поток сознания генерировал кликбейтные заголовки со скоростью света.

– Какой у вас план?

– Мне нужно доказать факт превышения полномочий и взяточничества.

Я перестала улыбаться. Мы замолкли, когда подошел официант. Я быстро заказала эспрессо, Олег – американо. Официант отошёл.

– Это серьёзно.

– Да. Здесь уголовка и конфискация имущества. У вас есть брачный контракт?

– Не было ничего такого.

Игорю не нужен был контракт. Я и без контракта бы никуда не делась. И уж тем более не рискнула бы разводиться и что-то делить. У меня родители алкаши. Всю жизнь воспитывалась бабушкой. Она сейчас лежит с деменцией в лучшем санатории на берегу Финского залива. С таким обслуживанием… чтоб я так жил, называется. Игорь мне учёбу оплатил. В люди вывел. В редакцию продвинул. Я блатная со всех сторон, куда не плюнь. Протеже. Игорёк из помощников прокурора до зама взлетел. А там ему и прокурорские погоны пророчат.

Я в таких условиях росла, что драться приходилось. С матерью дралась, когда она у бабки пенсию приходила отнимать. Он меня как собаку дикую приручил. Интересно ему было. Я гавкала, кусалась, а теперь вот как шпиц на выставке. Вся приглаженная, прилизанная, хвостом виляю. Только Игорьку меня недостаточно стало. Квест пройдет. Интерес ушёл.

А про контракт он не заикался никогда. Уверен был, что не уйду. Тварь поганая.

– Посмотрим, что можно сделать, чтобы вас финансово не обидеть.

Единственное, что меня волновало – чтобы бабушка оставалась в нормальных условиях. Сколько бы не потребовалось времени. На остальное мне плевать. Я и бичпакеты буду есть если надо, не привыкать.

– Что от меня требуется?

Глава 3

Олег

– Что от меня требуется?

– Перейти на ты. В первую очередь.

Я заметил, что она ни грамма не смутилась. Крепкий орешек. Это удивительно сочеталось с её хрупкостью и какой-то «маленькостью». А когда она заказала самый убойный кофе в меню, я удивился ещё больше. Она, похоже, покрепче любит, чтобы зубы сводило.

Майя Ланская появилась перед мои столиком неожиданно. Застала врасплох. Редко со мной такое бывает. Обычно я всегда оставляю часть внимания на периферийное зрение, но тут слишком увлёкся изучением личного дела её мужа. С высоты моего роста мне все всегда казались низкими, Майя Ланская же едва до подмышки мне дотягивала.

Небрежно собранные волосы, коричневое длинное пальто, джинсы широкие. Всё это модное, что скрадывает всю прелесть женских фигур. А фигура у неё скорее всего была очень даже.

Не выглядела она как обманутая жена. Ни слёз, ни несчастности, ни потерянности. Кованая. Прямая. Как стрела. В глазах огонь. Колючая, дерзкая. При этом красивая, нежная. Как же всё-таки внешнее порой не соотносится с внутренним.

И подлости в ней нет. И вот этой наигранности тоже. Юлька – с её отточенными навыками манипуляций и целым набором ролей и масок для любого случая жизни – ни разу в жизни не была настолько искренна и проста, как Майя Ланская при самом первом знакомстве. А ведь именно на эти манипуляции и пикаперские штучки я в своё время и повёлся. Молодость, глупость, амбиции. Опыта мало, везде победы на личном, деньги сыпятся, клиенты, уважение. И тут она, красивая статная блондинка. Статусная. Закрутилось, завертелось. А потом она забеременела и решил я жениться.

Я и так в двери не прохожу из-за роста, а теперь рогами потолок задеваю.

– А ты интервью мне дашь? – Майя Ланская сразу схватилась за возможность. Смеюсь про себя – с ней ухо в остро надо держать.

– На тему?

– Ну, например о своём самом громком и успешном деле – деле зам.прокурора-взяточника, который позарился на твою жену. Люди такие истории любят. Ты станешь героем-мучеником. Такие архетипы всегда в цене. Твоя репутация взлетит.

– А тебе какая выгода?

– Информация из первых уст о подлостях Юлии Шумской.

Я задумался. А насколько далеко я готов идти?

– Боюсь, сенсацию я тебе не дам. У меня есть дочь, и я не хочу, чтобы её это коснулось тем или иным образом.

Увидел, как она на мгновение стушевалась, но тут же взяла себя в руки. Тема детей для неё болезненна, очевидно. После всего, что она перенесла.

– Я не сенсацию хочу, а справедливости.

И взглянула на меня, прямо в глаза, в самую тёмную глубину души. До всех моих демонов дотянулась. Глаза у неё с зеленью, тёмные, как болото. Затягивают. Такую если заполучишь, то никуда и никому не отдашь. А супруг её позарился на пустышку.

Ох, как я хотел того же! Справедливости. Я часто наблюдал, как последние скоты изворачиваются, избегая её. А потом радостно продолжают пакостить на свободе. У таких совесть атрофирована. Как у