Дай мне жить. Сбежать от тирана - Анна Гром

– Жива? – спросил он, когда гул стих. Я только кивнула головой. – Езжай полем, через метров шестьсот будет колея. Дорога завалена деревьями.

И исчез. Также неожиданно, как появился. Я поняла это, ощутив, как гуляет сквозняк на вспотевшей от чужого прикосновения коже. Я боялась повернуть голову, только слышала, как машина отъезжает.

На дрожащих ногах я выбралась из-под опоры, прокатилась на заднице, поскользнувшись на гравии. Вокруг царили разрушения: деревья, обломки, мусор. Ураган улетел. Надо двигаться. Адреналин ещё бурлил в крови, подгонял. Я выбралась на дорогу и побежала к месту, где оставила машину, не надеясь, что смогу ехать. Нужно было хотя бы забрать документы, вещи…

Дерево, упавшее на капот, лежало вдоль дороги, перпендикулярно углу падения. На капоте красовалась нехилая вмятина, лобовое стекло с пассажирской стороны покрылось россыпью трещин. Хорошо, на машину оформлена страховка от подобных случаев. На дверцах тоже обнаружились вмятины. Удивительно, что не подняло в воздух. Однако, джип стоял на колёсах, и была возможность дать задний ход, чтобы отъехать от веток. И это не могло не радовать.

Глава 2

К вечеру распогодилось. Бледное, будто бы умытое дождем солнце подсвечивало мокрую после ливня дорогу. На пути то и дело попадался спецтранспорт – власти края уже начали разгребать последствия урагана. Крупного мусора на дороге не попадалось – я была уже далеко от эпицентра.

Я пыталась задвинуть как можно дальше воспоминания о пережитом ужасе, но каждый раз они просачивались наружу, и я вздрагивала, будто к разгорячённой спине прикасались чем-то холодным. Страх смерти словно бы провёл в голове генеральную уборку – прошлое, оставленное в Москве, больше не казалось мне таким ужасающим. Яркий образ Ильдара перед лицом безжалостной стихии вдруг превратился в бледный призрак, и пресловутое «здесь и сейчас» вышло на сцену. У меня однажды закончатся деньги.

Я заправила полный бак и зашла в рядом стоящую закусочную-наливайку что-нибудь перехватить. Потоптавшись на пороге, определила себе местечко у импровизированной барной стойки – столы были большими и многоместными, мне не хотелось выглядеть среди местного контингента, как прыщ на носу. Чертовски хотелось выпить, но я ограничилась кофе и сэндвичем в пластиковом контейнере. Хотелось верить, что дата изготовления на упаковке соответствовала действительности. Расслабляться нельзя, я не ощущала себя здесь в безопасности. Интересно, найдётся ли место, где я буду ощущать себя в безопасности?

Компания мужчин за угловым столом притихла, как только я вошла в эту наливайку – боковым зрением я замечала колыхание тел в тёмных одеждах, слышала тихие переговаривания с акцентом и на чужом языке и лёгкие смешки. За другими столиками сидели по одному-два мужчины, такие же как она, проезжавшие мимо – они обедали, на их столиках не было ничего похожего на алкоголь. Женщин в заведении не было. Бормотало радио. Она ощущала на себе пристальное, неприятное внимание, которое хотелось скинуть с себя, как грязную вонючую тряпку.

– Здесь есть какая-нибудь работа? – она обратилась к хмурому дядьке за барной стойкой, по всей видимости, хозяину заведения.

– У меня точно нет, – буркнул он, даже не взглянув на меня. У него я и не стала бы работать. Подозрительный какой-то тип.

– Может, где-то поблизости…

– А что ты умеешь, красавица? – отделившийся от большой компании смуглый мужик бухнулся на соседний со мной стул. Повеяло кислой пивной отрыжкой. Мужик бахнул на стойку пустой пивной стакан. – Повтори.

Бармен молча взял стакан и подставил под пивной кран. Я не хотела отвечать. Мужчина развернулся ко мне всем своим грузным телом в запачканной тёмно-серой робе и склонил над стойкой своё бородатое лицо, чтобы заглянуть мне в глаза.

– Ты что, язык съела?

– Отвали, – огрызнулась я.

– Не-е, ну так нельзя, эй! – мужик схватил меня за руку, дёрнул. Я чуть не свалилась со стула.

После Ильдара, который продавил собой все возможные границы в моей жизни, такое вторжение в личное пространство вызвало у меня бешенство. Откуда-то со дна желудка огнём поднималась ярость, челюсти стиснулись в капкан. Да как это пьяное приезжее чудовище смеет ко мне прикасаться?! Липкой, воняющей какой-то копчёной дрянью к пиву рукой! Как будто я вещь, а не человек! Захотелось подраться, как никогда в своей жизни. Я мелкая – метр шестьдесят с кепкой – и тощая, одно моё запястье, как два его. Этот мужик свернёт меня в бараний рог, и тут мне защитников не найдётся. От чего бежала, туда и попала. От этого к горлу подкатил злой, беспомощный всхлип, который я проглотила, как горсть гвоздей.

– Тебе же сказали отвалить.

Заслышав голос из-за спины, мужик отпустил меня. Этот кто-то всё время сидел за дальним столиком в тени – я не увидела его лица, когда входила в эту забегаловку, но видела спину в потёртой джинсовой куртке. А теперь он медленно и вальяжно раскинул локти по барной стойке рядом с моим обидчиком.

Я дёрнула высвободившуюся руку, прижала локти к туловищу и сжалась в комок. Меня трясло. Я притихла, опустила взгляд, напрягла боковое зрение, и вся будто бы слилась с поверхностью стола, стараясь сделаться невидимой. Рвануть бы до двери, но места для манёвра было недостаточно – путь лежал через стол, занятый друзьями этого упыря, меня запросто могли перехватить. Лучше не провоцировать.

– Э-э-эй, Пахан, ну в самом деле? Она сама нарывается, ты посмотри на неё!

– Сейчас ты нарвёшься, Саид, – ледяным тоном ответил молодой человек. Казалось, ему было плевать, что за столиком сидит ещё семеро, с нескрываемым интересом наблюдавших за перепалкой. Если дело примет серьёзный оборот, они явно не останутся в зрительном зале. Но мне повезло – всё внимание переключилось с меня на этого мужчину.

Я бросила на него короткий взгляд. Молодой. Здоровенный. Лет тридцати-тридцати пяти. Не лишенное привлекательности лицо, светлые, выгоревшие волосы. Чуть отросшие, они кудрявились и падали на лоб. Короткий, чуть вздёрнутый нос придавал ему самоуверенности. Я не могла отделаться от смутного ощущения, что где-то уже видела его. И даже слышала голос.

«Пахан» звонко положил на стол бумажные деньги вместе с мелочью.

– Как же ты меня достал, Пахан, – выплюнул с акцентом бородач, звонко цокнув языком.

– Взаимно.

В тот момент, когда этот Пахан отвернулся, слезая с барного стула, мужик замахнулся. Я не поняла, что произошло – какая-то сотая доля секунды, и мой обидчик лежал на полу, потирая ушибленную скулу и зверски матерясь. Тот, кого звали Пахан увернулся от удара,