Девять дней - Мелисса Рёрих

— Мы не можем спасти всех, любовь моя. У нас есть обязанности здесь. Есть те, кто нуждаются в нас не меньше. Те, кто зависят от нас.

— Именно поэтому мы посылаем их, — возразила она, снова кивнув на Элизу.

— Что именно мы будем там делать? — спросила Элиза, стараясь звучать непринужденно, но Разик знал ее слишком хорошо.

Он уловил эту крошечную нотку любопытства в ее голосе. Такую же, как когда он учил ее читать на авонлейском языке или когда она спрашивала его об оружии из книги, которую он ей подарил.

— Я не знаю, — призналась Скарлетт. — Я не знаю, что там будет происходить, если и когда им понадобится помощь. Тесса… она…

— Психованная. Вот какая Тесса. Она слегка не в себе, — вставил Сорин.

— Она хаотичная, — возразила Скарлетт.

Разик издал насмешливый смешок, и когда все повернулись к нему, он сказал:

— Она твоя кузина. Я ни капли не удивлен.

Скарлетт метнула в него язвительный взгляд, одновременно показав средний палец.

— Моя кузина — не единственная проблема там. Есть еще…

— Вам обоим пора уходить, — перебила ее Элиза, комкая пальцами края рукавов своей туники.

— Что? — опешила Скарлетт.

— Уходите, — повторила она. — Дайте нам это обсудить. Завтра мы дадим ответ.

— Разве мы не должны обсудить это все вместе? — рискнул предложить Сорин.

— Нет, — коротко отрезала она. — Раз уж вы двое явно решили остаться в этом мире. Если мы решим отказаться, тогда обсудим другой план.

— Но… — начала Скарлетт, но Сорин уже мягко подтолкнул ее к выходу, положив руку на спину.

— Завтра, любовь моя, — сказал он, и в следующее мгновение они исчезли. Сорин переместил их.

Разик подождал, наблюдая, как Элиза кусает нижнюю губу, глядя куда угодно, только не на него. Лишь когда ее серые глаза наконец встретились с его взглядом, он произнес:

— Иди сюда.

Она презрительно фыркнула в этой своей невыносимой манере.

— Нет. Нам нужно это обсудить, а если я подойду к тебе, мы точно не будем разговаривать.

— Иди сюда, — снова прорычал он, видя, как румянец заливает ее шею, и чувствуя ее собственное желание через их связь. — Обсудим это позже.

— Раз…

— Клянусь Судьбами, Элиза. Я не видел тебя несколько дней. Иди сюда.

Она поджала губы, но сделала один шаг. И этого ему было достаточно. Он преодолел расстояние между ними в несколько широких шагов, взял ее лицо в ладони и прижался губами к ее губам. Ее язык скользнул по его губам, и он впустил ее, пробуя на вкус то, чего жаждал столько дней.

— Нам нужно пересмотреть наши договоренности, — пробормотал он ей в губы. — Девять дней проведенных в разных постелях больше никогда не повторятся.

— Заткнись, — огрызнулась она, обвивая руками его шею, пока ее губы спускались к его челюсти.

— Я думал, ты хотела поговорить, — насмешливо бросил он, перехватывая ее за бедра и приподнимая вверх.

Но она не ответила. Вместо этого она ногами обхватила его талию, и застонала, когда он прижался к ней всем телом. Губами она коснулась его шеи, и начала сосать, прикусывать кожу. Разик резко втянул воздух, вонзаясь пальцами в ее бедра. Он двинулся к стене, прижимая ее к камню, его хватка стала крепче.

— Ты, кажется, возомнила, что здесь все под твоим контролем, mai dragocen, — прошептал он, запуская руку в ее волосы и дергая, заставляя ее посмотреть ему в глаза.

— Это ты сказал, что не хочешь разговаривать, — парировала она. — И все же мы стоим и болтаем вместо того, чтобы трахаться.

Снова утробный рык, и ее губы изогнулись в вызывающей ухмылке, когда он скользнул рукой между ними, стягивая свободные штаны, которые натянул при появлении Скарлетт. Элиза уже избавлялась от своей одежды, одной рукой стаскивая тунику через голову. Она крепче вцепилась в его шею, используя магию, чтобы сжечь ленту, стягивающую ее грудь.

— И штаны тоже, — прорычал он, припадая к одному соску.

— Сам с этим разберешься, — выдохнула она, запрокидывая голову и выгибаясь навстречу ему.

— Не могу, — прохрипел он. — Резервы на нуле после недавней разведки.

Элиза замерла.

— Почему ты ничего не сказал?

— Потому что трахнуть тебя сейчас гораздо важнее! — пробормотал он, переходя к другой груди.

— Нет, не важнее! — возразила она, пытаясь оттолкнуть его, но он перехватил ее запястья одной рукой, пригвождая их к стене над ее головой.

— Элиза, если мне придется выбирать между полными резервами и тем, чтобы засадить тебе по самые гланды или до самого упора, то я каждый гребаный раз буду выбирать твою киску и твой грязный ротик, — сказал он, чувствуя, как ее дыхание участилось от его слов. — Штаны! Немедленно! — рыкнул он, когда она продолжила пялиться на него.

Она тяжело сглотнула, и секунду спустя ее штаны исчезли. Между ними не осталось ничего, кроме голой кожи.

И боги…

Он просто хотел чувствовать ее каждой клеточкой. Внутри нее. Везде.

Ему было плевать на все остальное.

Он подтолкнул бедра, и она всхлипнула, когда он вошел в нее. Это был его любимый звук во всем мире. Единственный момент, когда она была уязвима и позволяла кому-то другому забирать власть. Только ему, потому что она была его, а он — безвозвратно ее.

— Боги! — выдохнула она, когда он вошел полностью.

Ее голова легла ему на грудь, а ногти впились в плечи. Разик провел ладонью по ее волосам.

— Девять дней — это слишком долго! — рыча повторил он.

— Слишком долго! — простонала она, впиваясь пятками в его спину.

Ее тело прижалось к его вплотную, грудь к груди. Она начала двигаться вместе с ним, принимая каждый его толчок.

— Вот так, mai dragocen, — прохрипел он, пока вбивался в нее. Он сильнее прижал ее к стене, наращивая темп. Он подцепил рукой ее колено, дергая на себя, и ее голова снова откинулась назад в стоне.

— Еще! — задыхалась прокричала она, раздирая когтями его руки и плечи. Держась за него и двигая бедрами, она уже была близка к оргазму.

И он давал ей все, чего она хотела, не в силах отказать ей.

Он почувствовал, как она содрогнулась в оргазме за секунды до того, как кончил сам. Оба, потные и запыхавшиеся, они замерли. Элиза обмякла в его руках, полностью опустошенная. Он держал ее так несколько минут, пока они восстанавливали дыхание, прежде чем она ушла приводить себя в порядок. Он сделал то же самое, и когда она вернулась, одетая лишь в одну из его туник, в ее руке