Наследница забытого рода. Магическая академия Осьмира - Алена Снежина

– Элина, если ты сейчас грохнешься в обморок, я тебя убью, – пропыхтела Ли, поддерживая меня под правый локоть.

– Я не собираюсь падать в обморок, – соврала я, потому что сознание действительно уплывало куда-то на периферию, и картинка перед глазами подозрительно мерцала.

Мой дед – маг крови. Основатель ордена. Тот, кто собрал всех несогласных и направил их силу против Академии.

Я повторяла это про себя, но слова отказывались складываться в осмысленную картину. Бабушка, которая шептала надо мной странные слова, когда я падала и разбивала коленки. Бабушка, которая запрещала снимать медальон. Бабушка, которая смотрела на ночное небо с такой тоской, будто искала там что-то, чего никогда не найти в нашем мире.

Она знала. Она всё знала и молчала.

– Тихо! – Марта резко дёрнула нас в сторону, вжимая в стену.

Мимо, громко стуча клюкой, прошаркал Фейн. Мы замерли, превратившись в три каменных изваяния. Сердце колотилось где-то в горле, и я отчаянно надеялась, что старый предатель не услышит этого грома.

Он прошёл мимо. Даже не обернулся.

– Живые, – выдохнула Ли, когда его шаги стихли вдалеке. – Бежим дальше.

Портальный дракон в главном холле сверкал стеклянными гранями, отражая тусклый свет ночных сфер. В это время здесь обычно никого не было, все студенты давно спали по своим комнатам.

– Дальше я сама, – сказала я, высвобождаясь из рук подруг. – Вас телепорт выкинет у входа в крыло, а меня – сразу в гостиную. У нас разные допуски.

– Ты точно справишься? – Марта смотрела на меня с беспокойством.

– Не уверена, но выбора нет, – честно призналась я.

– Если что – кричи, – Ли сжала мою ладонь. – Мы прибежим.

– Ага. Через три закрытых двери и двух смотрителей, – фыркнула я, но на душе стало теплее. – Да и не думаю я, что Каэлен сразу заключит меня под стражу.

Очень надеюсь на это, – повторила уже мысленно.

Я приложила ладонь к стеклянному крылу.

– Левое крыло академии, покои ректора.

Мир вывернулся наизнанку, и через секунду я уже стояла в нашей гостиной.

Здесь было тихо. Камин почти догорел, угли лениво тлели, отбрасывая красноватые блики на стены. В кресле никого не было. Письменный стол пуст.

– Каэлен? – позвала я.

Никто не ответил.

Я обошла гостиную, заглянула в его кабинет – завален свитками, но пуст. На маленькой галерее, где он иногда читал по ночам, тоже никого.

Оставалась только спальня.

Я замерла у двери, прислушиваясь. Ни звука. Может, спит. Осторожно толкнула створку.

Каэлен лежал на кровати.

Я замерла в дверях, забыв, зачем пришла. Позабыв про Фейна, про магов крови и про то, что через три дня может наступить конец света.

Он спал.

Я видела его спящим всего пару раз за полгода, и каждый раз это зрелище выбивало меня из колеи. Потому что Каэлен ван Морвиг во сне был совсем не тем ледяным ректором, который грозно разносил студентов на лекциях. Здесь, в полумраке спальни, он был просто красивым мужчиной. Уязвимым. Моим.

Одеяло сползло в ноги, открывая вид, от которого у меня пересохло во рту. На нём была только тонкая белая рубашка, наполовину расстёгнутая, рукав задрался, обнажая предплечье с выступающими венами. Его сильные руки, которые я помнила на своей коже той единственной ночью в Этерии.

Его грудь медленно поднималась и опускалась. Чёрные волосы растрепались, упали на лоб, делая его моложе и доступнее. Губы, обычно сжатые в жёсткую линию, сейчас были расслаблены, чуть приоткрыты.

Я сглотнула, подошла к кровати. Опустилась на край. Протянула руку, чтобы коснуться его плеча и разбудить, наконец, но замерла в сантиметре от его плеча.

Какой же он красивый. Зараза.

Он вдруг пошевелился. Перевернулся на спину, и рубашка окончательно распахнулась, открывая грудь, плоский живот, дорожку волос, уходящую вниз.

Я моргнула.

Так. Элина. Соберись. Ты пришла по делу. Очень важному. Такому, от которого зависит жизнь всей академии.

Но взгляд предательски скользил ниже.

И тут Каэлен открыл глаза.

Я даже не успела отдёрнуть руку, в следующую секунду его пальцы сомкнулись на моём запястье, дёрнули, я пролетела над ним и приземлилась на спину, впечатавшись в подушки, а сверху уже навис Каэлен.

– Ты пришла, – выдохнул он мне в губы, и в его голосе не было ни капли сонливости. Только хриплое, тёмное, голодное.

– Я… мне нужно…

Он не дал договорить, накрыл мои губы своими, и все мысли вышибло разом.

Я забыла, как дышать, забыла, что существует какая-то Кровавая Луна. Был только Каэлен: его губы, его язык, его руки, уже забравшиеся под мою форму, сминающие ткань.

Я вцепилась в его плечи, притягивая ближе, отвечая на поцелуй с жадностью нескольких месяцев вынужденной разлуки. Он застонал мне в рот, и этот звук прокатился по позвоночнику разрядом тока.

Когда он оторвался от моих губ, я тяжело дышала, часто моргая, пытаясь вернуть способность соображать. Каэлен смотрел сверху вниз, и в его глазах плясали чёртики.

– Зачем ты пришла? – прошептал он, а его рука потянулась к шнуровке моего платья. – Или хочешь вылететь из академии?

Я моргнула. Ещё раз. Слова с трудом пробивались сквозь туман в голове. Каэлен прижимался ко мне бедром, и я чувствовала, как сильно он хочет меня. Вот бы сейчас просто остаться здесь, ни о чём не думать, не рассказывать ужасные новости, не спасать мир…

– Нет, – выдохнула я. – Я пришла по делу.

– Что это за дело такое, что ты ради него ночью приходишь? – усмехнулся он, и эта усмешка была такой самодовольной, такой тёплой, такой родной.

Он облокотился на локоть, а второй рукой уже ловко распутывал шнуровку моего платья. Пальцы скользнули под ткань, и я закусила губу, чувствуя, как по коже бегут мурашки.

– Кай, – прошипела я, пытаясь вернуть себе остатки вменяемости. – Я не ради поцелуев пришла.

– Конечно, не ради, – согласился он, абсолютно невозмутимо продолжая своё чёрное дело.

Его ладонь скользнула под лиф платья, сжимая грудь. Большим пальцем провёл по соску, и по телу пронёсся электрический разряд. Я выгнулась, прикусывая губу, пытаясь бороться с накатывающей слабостью.

– Каэлен, – выдохнула я, снова распахивая глаза. – Это очень важно.

– Конечно, важно, – его голос звучал хрипло и абсолютно беззаботно. – Я тебя не целовал несколько месяцев. Ещё немного и точно зажал бы в коридоре