Одна на двоих, или Отпускной переполох - Алиша Михайлова

class="p1">Краем глаза заметила компанию у волейбольной сетки. Высокий рыжий парень, голый по пояс, с татуировками на всю руку, отбрасывал с лица огненные пряди и двигался как хищник, разогретый солнцем. Прыжок, удар, смех. Песок взлетал фонтанами. Я хмыкнула и уткнулась в книгу. Симпатичный. Опасный. Не мой.

Дракон как раз собирался похитить героиню. Пятьдесят оттенков чешуи. Вот это я понимаю здоровая фантазия. Никаких тебе самцов с пляжа, никаких браслетов с дурацкими процентами.

Рыжий тем временем закончил игру и направился к бару. Я проводила его взглядом чисто из профессионального интереса. Мышечная масса в норме, осанка спортсмена, походка уверенная, даже наглая. Он взял у бармена целое ведро коктейля, сине-зелёного, с дольками местных фруктов, и двинулся обратно к компании.

И тут выяснилось, что его обратный маршрут пролегал аккурат через мой шезлонг. Судьба она такая. Любит геометрию. Я даже не успела понять, за что именно он зацепился. То ли за мою шляпу, то ли за собственную самоуверенность. В следующую секунду мир окрасился в бирюзовый, ледяной и до мурашек освежающий. Ведро коктейля опрокинулось на меня.

Я задохнулась от холода и… заорала. От души. Как сирена скорой помощи в час пик. Бирюзовая гадость стекала по волосам, лицу, по странице пятьдесят шестой, где дракон как раз переходил к решительным действиям. Я проморгалась и увидела перед собой рыжего. Он стоял с пустым ведром в руке, оглядывал меня с ног до головы, и на его физиономии расползалась та самая ухмылка, которую обычно носят мужчины, уверенные, что им всё простят.

— Прости, красавица, — протянул он. — Хотел, чтобы ты меня заметила… но мокрой до нитки ты мне нравишься даже больше.

И засмеялся. Заразительно, хрипловато, явно довольный собой. Я мысленно выписала ему диагноз: острая недостаточность мозгов. Осложнение: наглость в терминальной стадии. Рекомендация: приложить ведро к голове. Но вслух тоже засмеялась, потому что ситуация была настолько идиотской, что злиться не получалось.

— Ты всегда так знакомишься? — спросила я, выжимая коктейль из волос.

— Только с самыми красивыми, — он глянул на моё полотенце, мокрое насквозь, хмыкнул и сграбастал чистое с соседнего шезлонга. — Коктейль липкий, будет чесаться. Я знаю, на себе проверял… не в таких масштабах, но всё же. Давай помогу.

И шагнул ближе, прежде чем я успела возразить. Провёл полотенцем по плечу, смахивая бирюзовые капли. Остановился у ключицы.

— Хотя, честно говоря, результат того стоил, — он скользнул взглядом по прилипшему купальнику и ухмыльнулся. — Может, повторим? Только в этот раз я угощаю с руки.

— Спасибо, я как-нибудь сама. Иди уже, ведроносец.

— Я Рей, — он сделал шаг ближе. — И я должен искупить вину. Ужин? Сегодня?

— Искупай вину в море. У меня график: лежать, читать, ни с кем не ужинать.

— Ни с кем это пока, — он склонил голову набок. — Я терпеливый.

И ушёл. Просто развернулся и пошёл к компании, не дожидаясь ответа. У кромки песка обернулся, окинул меня долгим, оценивающим взглядом, от которого по позвоночнику пробежало что-то, не имеющее отношения к ледяному коктейлю. В голове ожил браслет:

— Катерина, зафиксирован контакт с самцом Рей. Провожу экспресс-анализ. Биометрические данные: раса терранец, возраст 29 лет. Род занятий: пилот. Холост. Вредных привычек три, одна из которых вы сейчас ощутили на своей коже.

— Браслет… — прошипела я, вытираясь полотенцем.

— Совместимость по интересам 74%. По взглядам на жизнь 45%. Интеллектуальная совместимость 51%. Вывод: для долгих бесед о смысле жизни непригоден.

— Я не просила сводку.

— А интимная сфера… — браслет выдержал драматическую паузу. — Охо-хо, Катерина. Мы нашли золотую жилу. 98,5%. Это аномалия. Стихийное бедствие в пределах одного самца. Берём? Правда, предупреждаю: на одну ночь. Максимум две. Дальше начнутся проблемы с его импульсивностью, и 45% по взглядам на жизнь дадут о себе знать криками на пляже.

— Браслет. Ты в режиме молчания.

— Я в режиме заботы о вашем репродуктивном будущем. Но молчу. Просто подумайте: 98,5%.

Я мысленно застонала, бросила полотенце на шезлонг и побрела к воде ополоснуться. Двадцать минут на пляже и я уже коктейльная баба. Великолепное начало, Катюха. Просто блестящее.

Вода оказалась прохладной. Окунулась с головой, смыла остатки коктейля и на пару минут зависла на спине, глядя в розовое небо. Три луны всё ещё висели над горизонтом, бледные, но уже начинающие наливаться серебром. Я смотрела на них и думала, что день, в общем-то, налаживается. Ведро это смешно. Рей это несерьёзно. Сейчас вернусь к шезлонгу, дочитаю про дракона и пойду пробовать местный ром.

Вышла из воды, отжала волосы и двинулась обратно. И тут боковым зрением заметила движение. Мужчина с разными глазами сидел на своём шезлонге и ел что-то, похожее на персик. Звёздный фрукт, кажется, так его называл таксист. Золотистый, с серебряными прожилками. Он откусил, прожевал, и вдруг лицо его изменилось. Рука метнулась к горлу. Он захрипел и начал задыхаться.

Мозг ещё не включился, а тело врача уже среагировало. Диагноз обструкция дыхательных путей. Прогноз: если не добегу за десять секунд, будет поздно. Я рванула. Песок в стороны, шезлонги мелькают, какая-то пара с коктейлями застыла, я их чуть не сбила. Добежала, схватила со спины, руки под диафрагму, нажала. Раз, два… на третий фрукт вылетел. Он обмяк и стал оседать и я вместе с ним на песок. Лицо бледное, губы синеют. Пульс нестабильный. Дыхания нет. Чёрт.

Тёмные волосы прилипли ко лбу. Левый глаз закатился, правый белёсый, слепой смотрел в розовеющее небо. Шрам пересекал скулу наискось, старый, выцветший до серебра. Ресницы тёмные, неестественно длинные для мужчины, дрожали. Красивый. Трагичный. Задыхающийся. Я скользнула пальцами по его скуле, кожа оказалась прохладной, но под ней, глубоко, билась жилка. От него пахло лесом. Хвоей. Чем-то, чего на этом пляже быть не могло.

Запрокинула ему голову, зажала нос и сделала выдох в губы. Раз. Два. Три. Нажатие на грудную клетку. Снова выдох. Губы у него оказались прохладными, несмотря на жару.

«Я врач, — рявкнула я про себя. — Реанимация, не свидание. Соберись, Катя!»

Ещё выдох. И ещё. На четвёртом его грудь дёрнулась, он закашлялся и открыл глаза. Зелёный и белый уставились прямо на меня. Хрипло выдохнул:

— Вы… меня…

— Вернула с того света, — сообщила я, поправляя съехавшую лямку купальника. — Вы мне должны фрукт. И объяснение, как можно подавиться такой вкуснятиной.

Его губ коснулась слабая улыбка, лицо преобразилось, из трагического оно стало