Уйти нельзя. Он под запретом - Аделия Вайзерманн

— А он, как думаете, вообще ответит?

— Если не попросит об ином.

Я уже было открыла рот, чтобы выдать что-то еще более язвительное, но она уже снова двинулась вперед. Плечи ее были расправлены, а шаги, словно отмерянные по секундомеру, укладывались ровно в одну секунду каждый.

— Терминаторша, — пробормотала я себе под нос. — Именно так, с феминитивом, чтобы уж наверняка.

* * *

Наконец мы вышли в огромное, залитое светом, открытое пространство. И вот здесь система вдруг словно ожила, предстала передо мной во всей своей красе. Я ведь ожидала увидеть что-то вроде обычного офиса. Ну, вы знаете, такие, где есть кулеры с водой, переговорки со стеклянными стенами, люди в джинсах, уткнувшиеся в свои ноутбуки, где постоянно слышатся жалобы на невыполнимые задачи и шушуканье сплетен у кофемашины.

Ничего подобного здесь и близко не наблюдалось.

Здесь царила Структура с большой буквы. Огромный зал, аккуратно разделенный прозрачными стеклянными перегородками на идеально ровные сектора. Белый свет лился отовсюду, белые стены отражали его, и за белыми столами сидели люди. Очень много людей.

Они сидели, сбившись в небольшие группы. Перед каждым стоял монитор. На каждом, без исключения, был прикреплен бейдж. И у каждого из них был свой цвет.

— Координаторы, — девушка указала на сектор, расположенный чуть левее от нас, где люди в серых одеждах, словно по единой команде, синхронно заполняли какие-то таблицы. — Именно они отвечают за всю логистику и распределение задач.

Я насчитала двенадцать человек. Все они выглядели одинаково, но не лицами — скорее, движениями. Словно их всех собрали из деталей одного и того же конструктора, тщательно подогнав каждую.

— Наблюдатели, — она слегка кивнула в сторону возвышения, за которым, скрытые тонированным стеклом, едва различимые, сидели некие фигуры в черном. — Их задача — фиксировать все поведенческие реакции. С участниками они не контактируют.

— А со мной они будут контактировать? — спросила я, стараясь не выдать любопытства. — Или я для вас здесь какая-то слишком уж мелкая рыбешка?

Она, как и следовало ожидать, просто проигнорировала мой вопрос.

— Участники, — указала она на центральный сектор, который, казалось, притягивал к себе все внимание.

И вот это уже было по-настоящему интересно.

Там сидели люди в бежевом. Самые разные. Женщины и мужчины. Кто-то держался прямо, с идеальной осанкой, кто-то нервно крутил в руках ручку, а кто-то просто безучастно смотрел в одну точку, словно начисто забыв, зачем вообще оказался здесь. На столе перед каждым лежала карточка с номером. Никаких имен. Никаких бейджей с фамилиями. Просто порядковый номер.

— Участник 009, — прочитала я вслух, внимательно разглядывая мужчину, у которого заметно дрожали руки. — А где же тогда участник 001? Он уже покинул это место или его, к примеру, съели?

Девушка резко обернулась и посмотрела прямо на меня. Впервые в ее обычно пустых глазах мелькнуло что-то, что можно было отдаленно принять за эмоцию. Раздражение? Или, может быть, даже легкая жалость? Разглядеть было невозможно.

— Участникам не положено обсуждать других участников, — произнесла она, будто повторяя заученное правило.

— А что тогда обсуждают они сами?

— Они выполняют.

— Задания?

— Сценарии.

Это слово упало между нами, словно тяжелый камень в глубокий колодец, оставив после себя лишь глухой отзвук. Сценарии. Опять эти чертовы сценарии.

— А как же я? — спросила я, переведя взгляд на абсолютно пустой стол в самом углу зала. На нем не было ни монитора, ни даже того самого бейджа с номером. Только одинокий стул и совершенно осязаемая пустота.

— Ваша роль пока не определена, — буднично ответила девушка.

— То есть у всех остальных есть своя роль, а у меня, получается, ее нет?

— Роль определяет куратор.

— А куда же он запропастился?

Она выдержала паузу. Точно такую же, как он вчера. Дольше, чем было бы принято.

— Вы скоро все узнаете, — произнесла она, и, не дожидаясь моей реакции, просто ушла.

* * *

Я так и осталась стоять посреди этого огромного зала, словно какой-то нелепый памятник самой себе. Или, скорее, как ненужный предмет мебели, который просто забыли вынести.

Глава 4. Переменная

После того, как я закончила разговор по этой жуткой красной кнопке, я так и просидела на своём совершенно пустом месте ещё два часа. Два долгих часа. Сто двадцать бесконечных минут. Семь тысяч двести секунд, которые тянулись словно вечность.

Я просто считала. А что ещё оставалось? Конечно, я пробовала разминать затекшие колени и локти, даже пыталась задремать... Но чаще всего я просто наблюдала.

Участники в бежевых комбинезонах, словно марионетки, покорно пересаживались с места на место, подчиняясь голосам из динамиков. Координаторы в серых робах, уткнувшись в свои планшеты, заполняли какие-то таблицы, ни разу не поднимая голов. А наблюдатели в чёрном следили за всем из-за толстого стекла. Их лица были скрыты, имена неизвестны, и они походили на тех суровых охранников из супермаркета: ты вроде ничего плохого не делала, но всё равно почему-то чувствуешь себя виноватой под их взглядом.

Я продолжала сидеть, просто ожидая.

Чего именно? Понятия не имела. Может, ждала объяснений? Новых заданий? Или хотя бы чашку кофе, черт возьми. И да, я буду напоминать об этом постоянно. Ведь кофе — это словно последняя ниточка, связывающая меня с реальностью, с той, прежней жизнью. Стоп. С «прежней»?

В двенадцать пятнадцать над моим столом вдруг ожил динамик.

— Анна, — произнёс голос. Это был голос Эйдана. Никаких эмоций, никаких приветствий. Просто моё имя, прозвучавшее как чёткая команда. — Пройдите в кабинет куратора. Уровень Б. Комната четыре.

Я медленно подняла взгляд к камере.

— А слово «пожалуйста» у вас на входе отломалось или это такая задумка?

В ответ — лишь мёртвая тишина.

— Ладно, — сказала я, вставая. Поправила кофту, которая всё равно выглядела так, будто я не снимала её целую вечность. — Иду. Но если меня там съедят — я вас предупреждала.

Камера над головой мигнула красным огоньком. Я улыбнулась ей, словно старой знакомой, и двинулась в путь.

* * *

Кабинет куратора ждал меня в самом конце длинного, бесконечного коридора. Матовые стены и пол, словно губка, поглощали любой звук. Мои шаги, обычно такие громкие и уверенные, здесь звучали так, будто кто-то осторожно душил их, не давая раздаться в полную силу.

— Какое же жуткое место, — прошептала я в пустоту. — Прямо как в тех фильмах ужасов, где героиня обязательно идёт на подозрительный звук, хотя все зрители в зале уже кричат: «Не ходи туда!». Но я пошла. Ведь зрителей здесь не было.

Дверь в Комнату 4,