Мой кремень - Зоя Огнева

Сначала играл.

Месяц. Второй. Адвокаты разводили руками, говорили, что без вариантов: половина акций «Тактик-Групп» перейдёт Марине. И тогда он перестал играть, скатываясь в депрессию, заглушая боль и разрастающуюся пустоту внутри, алкоголем. Теперь он срывал злость на любом, кто оказывался рядом в радиусе трёх метров.

И медленно убивал себя, погружаясь в отчаяние.

Руслан опустил руку. Его глаза, серые и холодные, как предгрозовое небо, сузились. Он внимательно, с ног до головы окинул Веру оценивающим взглядом, задержавшись на простой хлопковой блузке и недорогих джинсах.

— И сколько Марина пообещала тебе за этот цирк? — презрительно произнёс он. — Наверное, много, раз ты даже не двинулась, когда стакан летел. Сколько стоит твоё терпение, девочка? Сто тысяч? Двести?

Вера молча скрестила руки на груди, удерживая маску абсолютного спокойствия. Внутри неё всё кипело от возмущения, но профессиональный цинизм взял верх. Пусть думает, что дело в деньгах. Ей так даже проще.

— Ваша бывшая жена платит достаточно, чтобы я закрывала глаза на ваши капризы, господин Костров, — ровно ответила она. — Моё имя Вера. Я ваш персональный реабилитолог. Мой контракт рассчитан на полгода. С полной предоплатой. Так что можете швырять в меня посуду сколько угодно — за каждый ущерб я буду выставлять счёт Марине Сергеевне. Мне очень нужны деньги.

Костров хрипло рассмеялся.

— Жадная тварь. Очередная шваль, решившая заработать на калеке. Думаешь, отсидишься тут, вытирая мне слюни, и уедешь богатой? Врачи сказали — шансов ноль. Позвоночник в труху. Я труп от поясницы и ниже. Реабилитолог она! Смирись с поражением, забери подачку и проваливай, пока я не приказал парням выкинуть тебя за ворота.

Вера внезапно наклонилась вперёд. Так низко, что Костров почувствовал едва уловимый, успокаивающий аромат лаванды от её кожи. Она оперлась ладонями о подлокотники его кресла и глядя в глаза тихо произнесла:

— Мне плевать, что сказали ваши врачи, Костров. И мне плевать, кем вы меня считаете, — выдохнула она ему прямо в лицо. В её карих глазах на секунду полыхнула жестокость, не свойственная гражданским. Такой взгляд мог быть только у убийцы... или у военного. Руслан на миг осёкся. — Хотите сдохнуть в этом кресле под грузом собственной желчи и алкоголя? Пожалуйста. Но пока тикает мой контракт и капают мои деньги — вы будете пахать так, как в своём спецназе не пахали. А пока... Отдыхайте.

Она выпрямилась и направилась к выходу. Дверь за ней закрылась с негромким щелчком.

Руслан остался в залитой солнцем комнате один. Внутри, под слоем полугодовой депрессии и черноты, впервые зажглось забытое и злое чувство.

Азарт.

Он был уверен, что раскусил её. Жадная, упрямая девка, которая ради денег готова залезть к волку в пасть. Всё понятно с этой Верой. Вот только ему было неясно, зачем Марина отправила к нему реабилитолога. Решила сменить тактику, чтобы заполучить акции?..

Кремень сжал кулаки так, что хрустнули суставы.

«Что же, реабилитолог Вера, — подумал он. — Посмотрим, как ты запоёшь, когда будешь убегать из моего дома в слезах».

* * *

Будильник настойчиво завибрировал на запястье Веры ровно в пять тридцать утра. Она открыла глаза, секунду всматриваясь в незнакомый потолок гостевой спальни особняка Кострова, а затем резко отбросила одеяло. Времени на раскачку не было.

Она быстро натянула серые спортивные легинсы, свободную футболку и завязала волосы в привычный высокий хвост. Взяла плотный эластичный бинт и секундомер, которые привезла с собой.

Ровно в 05:59 Вера стояла перед дубовой дверью хозяйской спальни.

На этот раз она не стала церемонничать и с силой толкнула дверь. Створки распахнулись, с грохотом ударившись о стены.

В комнате было темно, хоть глаз выколи. Пахло перегаром и безысходностью. На огромной двухспальной кровати, запутавшись в простынях, лицом к стене лежал Руслан. При звуке удара двери его широкие плечи мгновенно напряглись, но он не обернулся.

— Проваливай, — глухо, с сонной хрипотой бросил Кремень в стену. — Я не давал команды заходить.

Вера молча прошла к окну и одним резким движением сорвала тяжёлые портьеры с крючков. Плотная ткань с треском рухнула на пол, и комнату затопил яркий рассветный свет.

Костров резко развернулся, закрывая лицо рукой. Его серые глаза бешено сверкали из-под отросшей чёлки.

— Ты глухая? Я сказал — вон отсюда! Где охрана? Охрана!

— Охрана не придёт, — Вера подошла к кровати, скрестив руки на груди. — Я предупредила их о нашей тренировке. Мешать они не будут.

Руслан замер.

Затем на его губах появилась злая усмешка. Одним резким движением сильных рук он откинул тяжёлое одеяло в сторону.

Вера невольно сглотнула, заставив себя удерживать каменное выражение лица. Костров лежал перед ней в одних лишь коротких чёрных боксерах из плотного хлопка, которые плотно облегали его узкие бедра.

Выше поясницы у него было тело греческого бога, прошедшего через ад: широченная рельефная грудь, кубики пресса, перекатывающиеся под загорелой кожей при каждом вздохе, и хищные линии ключиц. Но ниже... ниже были его когда-то мощные, покрытые шрамами от осколков, абсолютно неподвижные ноги.

Контраст между первобытной мужской силой его торса и беспомощностью нижней половины тела бил по дых. От него веяло чистым, концентрированным тестостероном, тяжёлым, порочным соблазном и дикой болью. Читалось, что этот мужчина привык брать от жизни всё, и даже сейчас, прикованный к постели, он оставался дьявольски привлекательным.

— Тренировка? — прошипел он, заметив, как взгляд Веры на долю секунды задержался на рельефе его живота, и в его голосе прорезалась опасная ярость. — Ты слепая? Или тупая? Я не хожу. Какая, к чёрту, тренировка? Подала мне бутылку со стола — и исчезла с глаз. Это твоя единственная обязанность, за которую тебе платит моя бывшая.

— На время нашей реабилитации пить вам я запрещаю, — с непроницаемым лицом ответила Вера. — Переворачивайтесь на живот. Будем разминать поясничный отдел.

Руслан смотрел на неё так, словно перед ним стояла сумасшедшая.

Эта идиотка что-то там запрещает?

ЕМУ?!

В его арсенале психологического подавления меркантильных баб были ор, угрозы и летящая посуда. Но эта девчонка ломала его тактику простым игнорированием.

И тогда Кремень решил изменить подход.

Он решил уничтожить её морально.

— Слушай меня сюда, — вкрадчиво произнёс он, и от этого тона у любого другого поползли бы мурашки по коже. — Ты думаешь, я не понял, зачем ты здесь? Тебе плевать на мои ноги. Тебе нужны бабки Марины. Ты приехала сюда сидеть на моей шее, изображать заботу и получать круглую сумму. Но ты хочешь поиграть в доктора. Что же, давай. Вперёд. Помоги мне перевернуться.

Это была ловушка.

Руслан нарочно расслабил корпус, готовый