Моя Ошибка - Никтория Мазуровская

Правда, Максим не слишком рад, но тоже дает добро.

И когда наступает час «Х», не приходит. С утра не берет телефон, Вика говорит, что брат работает. А Соня в панике, боится за него.

Вспоминается то утро, когда он проснулся и не чувствовал ног. И от страха тошнота подкатывает к горлу. Спина покрывается холодным потом, а руки дрожат.

Соня молится Богу, чтобы с ним все было в порядке. И плевать уже на родителей, что очень неодобрительно поглядывают на время, - Максим опаздывал на час.

Сережа психанул, забрал маму и Эльку, уехали домой.

Соня осталась одна в компании приготовленной красной рыбы и ощущением, что случилось что-то страшное.

Максим приехал ночью. Пьяный.

И ее понесло.

Глупая ссора. Много лишних слов и обвинений.

«Я не хочу знать твою семью. Мне это не нужно.»

«Макс, для меня — это важно, понимаешь. Они моя семья и ты тоже… или… ты испугался? Это была просто встреча с родителями, чтобы они знали, с кем я живу…»

«Я здесь не живу, у меня свой дом есть. Ты не маленькая девочка, чтоб перед родителями отчитываться…»

«Боже…, откуда такие мысли? Это просто встреча, я же не просила тебя на мне жениться…»

«А я и не собирался…»

«Давай успокоимся и поговорим утром, пожалуйста…»

«Извини, это было ошибкой, не стоило давать тебе надежду на что-то большее. Я ухожу…»

Вот и все. Вся их история уместится на одном альбомном листе.

А все, что у нее в душе потом творилось…, слов она найти не смогла. Это она -то, адвокат, не смогла найти правильных слов?

Но эти воспоминания держали ее на плаву. Не давали утонуть в пучине боли потери, отчаянья.

И она вцепилась за них, чтоб хоть немного ощущать себя живой.

А сейчас смотрела на Максима и понимала, что никакие воспоминания не заменят его прикосновений, его тепла, и того, что она так страстно хотела, чтобы он ее любил, хотя бы капельку, немножко, - ей бы хватило, она бы знала это и смогла бы дальше жить, бороться.

Только Максиму она была не нужна, он отлично показал это.

Не ясно с какого хрена он сейчас сидит на ее диване. Смотрит на нее так, будто она самое важное, что есть в его жизни.

Соня посмотрела на часы.

Пять минут, и она выходит.

Прошла на кухню, услышала злые чертыханья Макса сквозь зубы. Ему больно, спина. Но молчит, никогда не признается в своей слабости.

Поставила пустую чашку в посудомойку. Проверила еду на столе, еще горячая. Подошла к шкафчику с таблетками, поискала глазами обезболивающее.

Достала таблетки, выдавила сразу две из блистера, положила их на стол. В стакан воды налила и поставила тот рядом с таблетками.

В ванной зашумела вода. Отлично.

Скоро она снова останется одна. Прекрасно.

Пора уже прощаться с прошлым. Забыть. Отпустить. И жить дальше.

Соня прощается с ним так, как нужно.

Вкусный завтрак, кофе. Пару минут смотрела на то, как он безмятежно спит.

Можно уже уходить, но ноги приросли к полу, тело не слушалось. Хочется увидеть его еще раз. С капельками холодной воды на шее, чуть бледной кожей, потому, что умывался ледяной водой.

Сердце рвалось на части в очередной раз и боль уже была почти привычной.

Заставила себя сдвинуться с места.

Прошла в прихожую.

Достала обувь, шубу, шарф.

Подкрасила губы, капнула духами на шею и запястья. Постаралась улыбнуться себе,- не вышло. И хрен с этой улыбкой.

Оделась.

Бросила в последний раз взгляд в зеркало и увидела его глаза. Отчаянные. Умоляющие.

Отвернулась, и вышла за дверь.

Со своим прошлым она уже попрощалась.

***

Максим так и не сказал ей ничего.

Соня просто ушла, хлопнула дверью тихо, молча. Только посмотрела на него. Простилась.

Этим утром она его отпустила, он это прочувствовал. Душа стала пустой. Соня простилась с прошлым, вынесла для себя новый урок. Перешагнула через него и собралась жить дальше, двигаться в будущее.

Макс прошел на кухню. Посмотрел на завтрак. Чашка горячего черного кофе. Таблетки и стакан с водой.

Все бы ничего, но она слишком сильно изменилась.

Соня всегда завтракала плотно: гарнир, мясо, овощи и сладкое к кофе. У нее был бешеный график и поесть нормально удавалось только утром, поэтому с утра привыкла есть на целый день.

И для него готовила только то, что ела сама, Максим не возражал.

А теперь смотрел на овсяную кашу на молоке, фрукты, и не мог понять. Что, бл*дь, происходит? Она заболела? У нее диета? Что с ней творится? И ведь умчалась на целый день, он уверен, и до вечера позднего не сможет поесть.

Понятно, почему худая такая. Вопрос только: это специально так или случилось что-то, из-за чего она не может есть и нормально спать?

Вернулся в гостиную, заправил диван.

Не удержался. Заглянул в ее спальню и застыл, наткнувшись взглядом на фотографию в рамочке, стоявшую на тумбочке возле изголовья кровати, с правой стороны. С ее стороны.

Фотография ее мамы в светлой рамке, с черной лентой в нижнем левом углу. А рядом кольцо… Максим помнил, Соня рассказывала, что это кольцо ее отец подарил ее матери, когда она родила Соню.

Сердце застыло, перестало биться.

Ее мама умерла.

Соня потеряла очень важного и дорогого человека. Самого родного и любимого. Свою маму.

А он… паскуда… об этом не знал.

Ушел. Оставил. Вычеркнул.

Сам себя убеждал, что так лучше, что он ее любит и ее ждет счастье впереди, но без него.

Идиот. Предатель. Она, может, и не считает так. Но это правда – он ее предал тем, что, когда она нуждалась в нем, его рядом не было.

Максим сел на кровать и уставился взглядом на фотографию.

- Что мне теперь делать, Тамара Ивановна? Как ей помочь?

Вопрос к сожалению, остался без ответа.

А сам Максим остался в квартире с твердым желанием больше никогда отсюда не уходить.

Часть вторая

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

****

Ветер трепал шарф, обмотанный вокруг шеи, и Соне даже казалось, что нервы не выдержат: либо шарф ее задушит, либо она психанет и (плевать на холод собачий) стащит эту тряпку с себя, выбросит к чертям.

Мама бы такому поведению не обрадовалась, если бы увидела…, но мамы нет. Сорок дней нет. А Соня так и не смирилась с этой потерей, не смогла. Тянется по утрам к