Паук - Эдриан Блю

Отросток медленно скользил внутри нее, входя глубоко. В сочетании с мрачно-соблазнительными словами существа Эмма чувствовала, как растет ее возбуждение. Она знала, что неправильно наслаждаться насилием этого порочного монстра, но ее лоно набухло и жаждало большего. Ее губы приоткрылись в тихом вскрике, когда темп существа ускорился.

Эмма знала, что монстр говорит правду. Она слышала, насколько возбуждено ее тело при каждом движении существа внутри нее. В тихой пещере эти влажные звуки казались смущающе громкими. Она чувствовала, как ее влага стекает по бедрам, а жаждущие стенки плотно обхватывают движущуюся внутри нее плоть.

— Ты принимаешь меня? — прорычал монстр.

Эмма вскрикнула, когда он начал брать ее жестче. Она изо всех сил пыталась раздвинуть ноги шире, но смогла лишь скрести пальцами по каменному полу пещеры. Ее пронзали разряды удовольствия. Монстр резко входил и выходил из нее, и влажные шлепки ее тела были достаточно громкими, чтобы заполнить весь зал.

— Принимаешь ли ты?! — требовательно повторил монстр.

Эмма простонала, когда удовольствие достигло пика.

— Да, да!

Ее тело пульсировало вокруг отростка, и она тихо заскулила от тепла, пролившегося глубоко внутри нее. Бедра Эммы все еще дрожали, когда монстр осторожно отстранился.

Глава третья

— Ешь, малышка, — пророкотал голос. — Тебе нужно поддерживать силы.

Эмма вслепую протянула руку, шаря в темноте. Ее кончиков пальцев тут же коснулось что-то похожее на миску. Пробормотав слова благодарности, она придвинула ее к себе. Внутри оказались какие-то незнакомые ей орехи. Должно быть, часть ее тревоги отразилась на лице, потому что создание заговорило.

— Это не причинит тебе вреда, малышка. Я знаю, как устроены такие тела, как твое.

Эмма в молчании доела орехи, но слова монстра продолжали крутиться у нее в голове. Это было не первое замечание существа, заставившее ее усомниться в правдивости всех этих легенд. Разве оно смогло бы подарить ей столько удовольствия и кормить ее несколько дней, если бы ее племя в прошлом не вело с этими зверями мирных дел?

— Откуда ты все это знаешь? — прошептала она в темноту.

— Мы не всегда были врагами, малышка, — произнес глубокий голос.

— А кем же тогда? — спросила Эмма. — Союзниками? Друзьями? — она сама слышала недоверие в собственном голосе.

Во мраке что-то задело ее волосы, и она крепко сжала губы. Она затаила дыхание, ожидая, не последует ли наказания за ее тон. И хотя она была к этому готова, лапа, придавившая ее спиной к земле, все равно вырвала из ее губ потрясенный вздох. Холодный, гладкий изгиб жвала скользнул по ее щеке.

— В это так трудно поверить? Разве ты не нашла удовольствия в нашем соитии?

Эмма залилась румянцем.

— Я… я…

— Разве твое тело не увлажняется от одной мысли о том, что я снова войду в тебя? — промурлыкал монстр.

Ее лоно сжалось. Создание не брало ее после того первого раза, но тело отчетливо помнило экстаз наполненности. Эмма тихо заскулила.

Создание усмехнулось.

— Да, малышка. У наших народов когда-то был союз. И он был весьма… приятным.

Она тяжело задышала от жара в голосе монстра.

— Я чую твой жар, малышка. Ты жаждешь меня.

Эмма зажмурилась, желая все отрицать, даже когда ее бедра призывно раздвинулись. Жвало скользнуло по ее вздымающейся груди, чтобы затем огладить внутреннюю сторону бедер.

— Хотя должен признать, я разделяю твою жажду, — пророкотало создание.

Бедра Эммы дернулись, когда смертоносные жвала коснулись ее влажных складочек. Внезапно она почувствовала странное трепетание глубоко внутри своего тела. Руки Эммы метнулись к животу.

— Пора. — Монстр широко развел ее бедра, полностью открывая ее своему взору.

Трепетание усилилось. Оно переросло в приятное давление в глубине ее лона. Эмма откинула голову и вскрикнула, когда что-то начало прокладывать себе путь наружу. Жвала существа раз за разом поглаживали ее бугорок удовольствия, пока ее тело не натянулось как струна. Она кончила с пронзительным криком, дрожа от силы наслаждения.

Что-то юркнуло по ее бедру и скрылось во тьме. Прежде чем она успела как следует об этом подумать, давление начало нарастать снова. Эмма вслепую протянула руку, ухватившись за одну из лап существа. Она скулила и извивалась, пока очередной комочек двигался из ее глубин, чтобы выскользнуть наружу.

— Ч-что это?.. — ее вопрос сорвался на стон, когда место второго комочка тут же занял следующий, а за ним еще один.

Комочки выходили из нее один за другим, массируя ее внутренние стенки. Все это время монстр дразнил и мучил тот самый маленький бутончик, который дарил ей столько наслаждения. Эмма уже не понимала, хочет ли она, чтобы это прекратилось, или чтобы длилось вечно. Она выгнула спину, всхлипывая от всепоглощающего экстаза. Ее отчаянные крики эхом разносились по залу с высокими сводами, звуча бесстыдно даже для ее собственных ушей.

— Да, малышка, — промурлыкал монстр. — Получай свое удовольствие.

Наконец, Эмма сильно содрогнулась, когда из нее выскользнул последний комочек. Она откинулась спиной на прохладный камень и жадно глотала воздух. Создание нежно поглаживало жвалами внутреннюю сторону ее бедер.

— Это были?.. — она осеклась, не в силах задать вопрос.

— Мои дети? — спросило создание, и в его голосе прозвучало легкое веселье. — Да, и ты прекрасно произвела их на свет.

Эмма ахнула, когда жвало задело ее набухший бугорок удовольствия.

— И все же, — продолжил монстр, — полагаю, уговор есть уговор. — Он в последний раз мазнул по ее бугорку, прежде чем отстраниться.

Ей потребовалось мгновение, чтобы осмыслить слова существа. Ее глаза расширились, хотя сердце при этом упало. Оно выведет ее к выходу. Всего несколько дней назад это было единственным, чего она желала. Теперь же ее одолевали странные, противоречивые чувства.

И хотя она действительно скучала по своей семье, у нее появилась привязанность к этому созданию. К его глубокому, резонирующему голосу, нежным прикосновениям и тому, с какой страстью он брал ее. Она не была уверена, что сможет оставить его.

— Я… я… — Она пыталась облечь свою дилемму в слова.

Даже сейчас, после столь странного опыта рождения потомства монстра, она жаждала это создание. Ее лоно пульсировало от одной лишь мысли о том, что он снова возьмет ее.

— Я не хочу уходить, — прошептала Эмма. Стоило этим словам слететь с ее губ, как она оказалась лежащей на животе.

— И я не желаю, чтобы ты уходила, — промурлыкал монстр.

Эмма вскрикнула в экстазе, когда он скользнул внутрь ее изголодавшегося тела. Он растянул ее и заполнил до краев, срывая с губ бесстыдные стоны. Он брал ее страстно, врываясь в ее глубины, пока она не закричала от наслаждения. К тому времени,