Пышка по вызову - испытание для Спасателя - Анна Черри

Резко развернулась и неверной, но быстрой походкой пошагала к выходу.

В коридоре я почти столкнулась с испуганной блондинкой, которая жалась к стене и смотрела на меня огромными, шокированными и откровенно опасливыми глазами. Видимо, подслушала весь наш разговор от начала до конца и теперь в полной мере осознала, кто я такая на самом деле и какова её собственная, мягко говоря, незавидная роль во всей этой ситуации.

Но мне было плевать.

Абсолютно всё равно на неё, на Кирилла, что-то орущего мне вслед. Да на всё. Просто хотелось остаться одной. И чтобы никто больше не лез.

— Надо же как бывает в жизни, да, Оль? Может и бумеранг прилететь, — внезапно услышала я до боли знакомый голос.

Резко остановилась и посмотрела на стоящего у машины спасателя Романа. Тот стоял, сложив руки на груди, и смотрел на меня нечитаемым взглядом.

— Бумерангом? — нахмурившись, переспросила я, совершенно не понимая, о чём он говорит.

— Ну да, — с едкой горечью усмехнулся он. — Когда-то ты предала меня. Теперь предали тебя.

Глава 3

Я онемела. Буквально превратилась в соляной столб, не в силах ни пошевелиться, ни отвести взгляд, ни даже моргнуть.

В полнейшем шоке я смотрела на бывшую любовь всей своей жизни, которую все эти бесконечно долгие два года отчаянно, на грани безумия пыталась забыть.

Мне даже начало казаться, что у меня почти получилось… Вон даже замуж собралась. Поверила, что могу быть счастливой. Что наконец-то забыла мужчину, без которого даже дышать было нестерпимо больно.

Забыла…

И тот, другой человек, что был со мной всё это тяжёлое, тёмное время, кто терпеливо поддерживал меня и помогал собирать мою разбитую душу по кусочкам, словно хрупкую фарфоровую мозаику, стал мне по-настоящему родным. Таким близким, тёплым, понимающим, что мне даже начало всерьёз казаться, что я его действительно полюбила.

По-своему. Но всё же…

Однако стоило только на мгновение увидеть Романа, столкнуться с ним нос к носу в этой проклятой, чужой спальне, как всё перевернулось с ног на голову. Даже застуканный в постели любовницы Кирилл, за которого я собиралась замуж, не сумел затмить его.

Не смог заслонить собой ту бурю эмоций, что вызвал во мне один только взгляд на бывшего.

От Кирилла я заледенела. Стала пустой. Потеряла ориентиры.

А вот стоило только увидеть Романа, как всё внутри перевернулось. Просто в одно мгновение меня вывернуло наизнанку, и вновь невыносимо заломило в груди, а воздуха стало катастрофически не хватать.

Но именно он, Роман, сам того не подозревая, сумел меня немного отрезвить.

Своими неожиданными, чудовищно несправедливыми обвинениями.

Я смотрела на того, кто безжалостно растоптал меня два года назад, превратив мою жизнь в руины, и никак не могла понять, о чём он говорит.

Про какое такое предательство идёт речь? Кого я предала? Когда? Каким образом?

Это ведь он… Он бросил меня.

Жестоко, без объяснений, без последнего разговора, без шанса что-то исправить или хотя бы понять причины. Просто однажды, самым обычным, ничем не примечательным вечером, мне пришло короткое, как выстрел в упор, сообщение от него: «Прощай».

Всего одно слово — и целая жизнь разрушена.

А сам он, как выяснилось позже, уехал в столицу. Я не могла дозвониться до него. Вызов всё время сразу же прерывался. Его друзья ничего внятного мне ответить не могли.

А на следующий день подружка попросила встретиться и, когда мы сидели в кафе, рассказала, что видела Рому с другой.

И я перестала пытаться ему дозвониться. Перестала биться в закрытую дверь. Поняла, что он вычеркнул меня из своей жизни и уехал.

Наверное, наигрался. Я долго не могла принять то, что для него наши отношения были несерьёзными, что он так просто смог взять и бросить меня. Просто… Без лишних объяснений.

А я… Я тот первый месяц вообще ничего не могла. Ни есть, ни спать, ни с кем разговаривать.

Взяла отпуск за свой счёт на работе и просто, заперевшись в четырёх стенах, пыталась заново научиться жить, дышать, существовать в мире, где больше не было его.

Мне было так чудовищно, всепоглощающе плохо, как никогда в жизни. Я буквально умирала каждый день, рассыпаясь в прах.

Не думала, что вообще когда-нибудь смогу в кого-то так безоглядно, самозабвенно влюбиться. Мы ведь встречались с ним всего полгода. Но для меня эти полгода были целой, яркой, наполненной до краёв жизнью, за которую я держалась обеими руками.

А сейчас… Сейчас он вернулся. Вернулся и обвиняет меня в предательстве?

Я смотрела в некогда родные лазурные глаза и не могла понять, о чём он говорит.

— Что это значит? — онемевшими губами спросила я и едва смогла расслышать свой голос. Настолько тихо он звучал.

— Нам пора, Ром. Вызов! — крикнули ему из машины, но Болотов даже не дёрнулся.

Он тоже стоял столбом и смотрел на меня выжидающим, внимательным и, быть может, даже изучающим взглядом.

— Ром! — крикнули повторно, и только тогда он отмер.

Моргнул раз, затем другой. Мотнул головой, словно стряхивая наплывшие воспоминания и ненужные мысли, и, больше не глядя на меня, быстрыми шагами направился к машине.

Миг, и машина спасателей исчезла за поворотом, оставляя после себя лишь шлейф пыли.

— Оля, поехали быстрее, а то там твой… — вылетел из подъезда Виктор. Весь взлохмаченный, кипишной и напряжённо бросил нашему водителю. — Заводи, Макс!

Не успела я опомниться, как Витя сгрёб меня в охапку и практически закинул в машину. Следом залез и сам. И когда он начал закрывать дверь, я увидела, как из подъёзда выбежал Кирилл.

В кое-как застёгнутых брюках, распахнутой рубашке, открывающей идеальный пресс, и совершенно босой.

— Оля, стой! — закричал бывший жених и ломанулся в нашу сторону.

Нет! Только его мне сейчас и не хватало. Нет! Не хочу, не выдержу!

Глава 4

Два дня у сестры прошли как в тумане, не оставив практически никакого следа в памяти.

Они слились в одно сплошное, серое, тягучее марево, где день невозможно было отличить от ночи, а сон — от бодрствования.

Я была словно в каком-то глубочайшем, эмоциональном коматозе. Ела механически, не ощущая вкуса. Пила на автомате, даже не особо замечая, что именно пью — будь то простая вода из-под крана или обжигающая чашка кофе, от крепости и густоты которого у нормального человека глаза бы на лоб