Свидание со смертью - Келли Криг

Еще один нервный смешок сорвался с моих губ, но угас в продолжающейся и бесконечной тишине.

— Послушайте, — произнесла я следом, — я оставлю вас в покое, э-э, я имею в виду, слезу с вашей черепушки, и пойду обратно внутрь. Мне действительно очень нравится ваш костюм, и я надеюсь, вы хорошо проведете вечер.

Почему это никогда не давало сбоя? Всегда в таких ситуациях — ситуациях с парнями — я делала что-то, чтобы выставить себя дурой. Я говорила слишком много. Я делала слишком много. Меня было слишком много.

Я осушила бокал с вином и, чувствуя, как к глазам уже подступают слезы, попыталась оттолкнуться от балюстрады, чувствуя себя абсолютно униженной.

Прежде чем я успела опереться на ноги, каменное ограждение, поддерживавшее мою спину, треснуло и подалось назад, рассыпаясь. Я выронила пластиковой стаканчик, который с тихим стуком отскочил в сторону.

Широко открыв глаза, я с криком полетела вниз вслед за отломившимися кусками, а светлые локоны взметнулись передо мной, заслоняя обзор на затянутого в капюшон мужчину, к которому я инстинктивно протянула руку.

Он двинулся быстро — слишком быстро, каким-то образом превратившись в дым и пар, прежде чем снова материализоваться передо мной и схватить за запястье вытянутой руки ледяной и буквально скелетной ладонью.

— О боже мой! — выдохнула я, когда он резко притянул меня к себе, а упавшие обломки балкона со звуком пушечных выстрелов рухнули на плиты внизу.

Обретя опору под ногами, я покачнулась на своих двухдолларовых каблуках из секонд-хенда, а свободная рука легла ему на грудь.

Вместо того чтобы упереться в твердые грудные мышцы, мои пальцы провалились в черную ткань, сжавшись вокруг… ребер?

Я резко отдернула руку, будто обожглась, и он отпустил меня, развернув спиной к сломанному балкону.

Пятясь назад с криком шока, я потеряла равновесие во второй раз: каблуки запутались в подоле платья, и я растянулась на каменном полу.

Я приземлилась на бедро, уперевшись руками, ладони обожгло о камень, корона съехала набок, а одно колено пронзила кричащая боль.

Но ведь я не лежала разбитой и кровоточащей на плитах внизу, верно?

— К-как? — выдавила я, поворачивая голову обратно к своему спасителю.

Только вот его не было. Он полностью исчез с балкона.

Но это… было невозможно.

Позади меня с тихим шорохом открылась раздвижная дверь.

— О боже мой, — всполошилась женщина, её каблуки застучали быстрее, когда она поспешила ко мне. — Ты в порядке?

— Она в порядке? — спросил мужской голос.

— Что случилось? — поинтересовался второй женский голос.

— Эта дверь должна быть заперта, — ответил первый голос.

Люди окружили меня, но я не могла пошевелиться. Не могла оторвать взгляд от зияющего провала на месте обрушившейся части балкона. Ведь я чуть не улетела вместе с ней. И не разбилась о камни внизу.

Прямо в ту минуту я могла быть мертва.

Прямо в ту минуту я бы уже умерла.

Если бы не мужчина со скелетной рукой.

Только у мужчин — у людей, живых людей — не могло быть скелетных рук.

Или осязаемых ребер.

Зато у настоящего Жнеца смерть с косой… они вроде как были.



2 ЖНЕЦ

Я не должен был этого делать.

Я не должен. Был. Этого. Делать.

С косой в одной руке и светящимися песочными часами, в которых хранились собранные за день души, в другой, я шагал по длинному коридору, ведущему к Бассейнам — хранилищу, куда каждые двадцать четыре часа я доставлял свой улов душ.

Мои сапоги не издавали ни звука на темном мраморном полу. Тишина, которая никогда раньше меня не тяготила, разрослась подобно крику, раздражая мои мысли, заставляя мой обычно спокойный разум злиться и огрызаться на самого себя.

По мере того как я приближался к открытой арке, ведущей в главный зал, высокие стены казались все теснее. И почему сводчатый потолок должен был напоминать пасть какой-то бесконечной змеи?

По обе стороны от меня в бра мерцали зеленые Пламени Душ, их тихое колыхание походило на шепот.

Это нервировало меня. Вызывало паранойю. Казалось, их шипение адресовано мне.

Тому, что я сделал. И чего не сделал…

С библиотекаршей, моей последней целью на эту ночь, все прошло бы намного проще, если бы она не умела меня видеть. В наши дни меня никто не видел. Никто, кроме детей, но они все равно не относились к моему сектору. Больше нет.

Но библиотекарь работала с детьми — о чем я и не подозревал. Не то чтобы меня это волновало.

Но именно поэтому она, должно быть, смогла меня разглядеть. Влияние ее маленьких посетителей помогало сохранять ее разум более восприимчивым к истине — к той реальности, в существовании которой весь остальной мир себя разубедил.

— Грим2? — раздался знакомый голос из глубины главного зала, и его слова с немецким акцентом эхом отскочили от стен. — Это ты?

— А кто еще это мог быть, Йоханн? — пробасил я своим низким и едким жнецовским голосом, входя в огромный круговой зал. Я совершал этот самый вход бесчисленное количество раз за прошедшие годы — за десятилетия. За столетия. Дело было не столько в том, что я сбился со счета. Поскольку это была не та работа, с которой я планировал уйти на пенсию — когда-либо, — я просто никогда не утруждал себя отслеживанием времени.

Зачем утруждать себя, если для меня это и есть всё?

— Ну, дайте подумать, — размышлял Йоханн, продолжая строчить что-то на страницах своей огромной книги, а гусиное перо шуршало по пергаменту. — Ты мог бы оказаться Флорой или Седриком. Мог бы быть и одним из Избранных, насколько мне известно. Упаси бог, если бы ты оказался моим старым другом, с которым я надеялся больше никогда не встретиться…

Умудренный опытом седовласый мужчина, который тоже находился здесь уже много веков, сидел на своем обычном месте за письменным столом писца, занимавшим центр круглого зала размером с бальный. Водопад белоснежных волос струился по его спине, а длинная борода мистически ниспадала спереди.

— Демоны же не могут попасть в Нижний Мир, верно? — произнес Плуто, чертовски надоедливый ворон Йоханна, своим плавным и певучим лондонским акцентом устьев Темзы, задавая риторический вопрос. — Именно поэтому мы здесь.

Я свирепо посмотрел на черную как смоль птицу, сидевшую на своей богато украшенной насесте возле стола Йоханна, чей пустой, безмозглый череп дергался из стороны в сторону, словно он пытался сбить две имевшиеся у него мысли во что-то менее бестолковое.

Черта с два повезет.

— Верно, — проворчал