Подарок для рыцаря смерти - Дарья Верескова

— Я уже понял, и мне плевать, — бросил он.

Какой у неё, в сущности, был выбор? Наверняка её храму или родителям хорошо заплатили, она находилась очень далеко от своего дома. Она может, конечно, попытаться убежать, но её тут же отловят, и она окажется в куда худших обстоятельствах, где её время начнут продавать за звонкую монету.

Может, даже наденут на верхнюю половину тела мешок…

Каэри мелко дрожала, но подходить не собиралась, и Гектор грязно выругался.

А потом без слов подошёл, резко выдёрнул её с места за запястья — и остро зашипел, когда их обнажённая кожа соприкоснулась.

Её грудь — неожиданно мягкая и полная для столь хрупкого тела, с напряжёнными от холода сосками — прижалась к его почти безволосой. Её тёплый живот — к его напряжённому.

Гектор слышал, как её сердце бешено колотится, совсем рядом, но не мог её сейчас успокоить. Потому что в его тело вливалась безумная энергия. Она ударяла в голову, мутила сознание, он едва мог вдохнуть.

Вот значит, как это бывает.

Будто самая сладкая хмель ударила в голову вместе с эйфорией первой победы и долгожданным «да» от девушки, в которую был безответно влюблён много лет.

Рыкнув, он дёрнул каэри на себя, и они оба упали на кровать. Гектор жадно подтянул девушку ближе, навалившись на неё всем весом, стремясь соприкоснуться с ней каждым клочком кожи, чувствуя себя так, будто умирал от жажды и внезапно оказался в пресном, кристально чистом, вкусном озере.

Кончики пальцев покалывало, но он не отпускал, вжимаясь сильнее в её плечо, не слыша ни невнятного мычания, ни жалобного писка, которые она издавала, буквально погребённая под ним.

Глава 3. Крепость Гратан и ее обитатели

* Сабин *

Я пришла в себя через сутки, вся вспотевшая, и резко вскочила, чувствуя, как бешено бьётся моё сердце.

За окном было светло, ставни оказались открыты и пропускали холодный осенний ветер, остужающий мою разгорячённую кожу.

Происходящее было нормальным для каэри — они часто отдавали всю энергию и потом спали, иногда по несколько суток. Хотя даже в такое время к ним могли прийти хозяева и забрать ту энергию, что они успели восстановить, не спрашивая разрешения девушек. В Альмере никто не защитит ту каэри, что решит сказать «нет», никто не встанет на её сторону.

Хотя большинство лордов всё же старались быть нежными со своими каэри — всё-таки те считались их любовницами.

Он не тронул меня…

Точнее, между нами не было близости. Более того, складывалось впечатление, что он вовсе не интересовался мной в таком ключе. Эта мысль неожиданно оказалась унизительной, и я почти сразу мысленно врезала себе.

Разве я не этого хотела? Вчера?

Я дёргалась, отчаянно пыталась вырваться в первые секунды, уверенная, что сейчас он возьмёт меня. Вздрагивала от прикосновения обнажённого мужского тела, но Гектор не отпускал — сжимал плечо так сильно, что руку свело, а один из старых шрамов под мышкой тянул и болезненно отзывался при каждом движении. Надеюсь, я не разрыдалась, не показала ему свою слабость… Я уже и не помнила.

Слава Кроффу, моя иллюзия держалась даже во сне — во многом потому, что я сама уже много лет не видела себя иначе.

Теперь все мои волнения можно было оставить позади — по крайней мере на время. Судя по его виду, он не собирался менять своего решения. 

Поэтому я быстро поднялась, понимая, что это мой шанс узнать, какой станет моя жизнь теперь, когда моя энергия больше мне не принадлежит.

Неожиданная тяжесть на шее смутила меня. Я машинально прикоснулась к ней рукой — и резко вздрогнула, вцепившись в обнаруженный предмет обеими ладонями.

Не может быть!

Пальцы ощупывали тяжёлое широкое украшение, на котором, без сомнения, была резьба и, возможно, даже какие-то драгоценные камни, но это никак меня не утешало. Не выдержав, я попыталась его оттянуть, только потом поняв, что оно закрыто на тяжёлый крепкий механизм под моими волосами.

Ошейник, на меня нацепили ошейник! От осознания этого хотелось взвыть. К этой традиции уже почти не прибегали — её считали слишком дикой, устаревшей. К каэри обычно относились хорошо в новых домах, иногда даже позволяли получить образование. Порой, отдав свой долг, они выходили замуж и заводили семью. Но удавалось это немногим.

Мало кто из мужчин хотел брать в жёны женщину, которая прилюдно была любовницей лорда, — и об этом знали все. К тому же редкий лорд отпускал каэри даже к сорока годам, что уж говорить о более раннем возрасте, подходящем для семьи.

Поднявшись с кровати, я осмотрела комнату — всё ещё не до конца уверенная, что она моя. У меня никогда не было собственной комнаты, и это помещение казалось настоящими хоромами, пусть из мебели здесь были лишь кровать, стол, стул и большой, основательный сундук.

В нём я и нашла единственный наряд — то самое платье, в котором приехала, и матушкину шаль. Точно лучше, чем ходить голой.

Дверь из моей спальни выходила в небольшую квадратную комнату с окном. В ней стояли две скамейки, красивая ваза и крохотный столик. Эту комнату я узнавала, как и вторую дверь — она вела в покои Гектора.

Моего… хозяина.

Тяжело вздохнув, я подошла к двери, собираясь постучать. Мне отчаянно хотелось спросить, неужели в наше время ошейник действительно необходим, а ещё — убедить его, что мне просто некуда идти.

В моей деревне все знали, что я — каэри и была отдана роду Нокс. Беглых каэри почти сразу возвращали хозяевам, каждая из них находилась на королевском учёте, и прятать такую — преступление. Не говоря уже о том, что по всему королевству гуляют разбойники, и мало кто рискнет покинуть собственную деревню.

Но поговорить с ним мне не удалось — на двери висел большой железный замок.

— Вы видели… Гектора? — спросила я у первой попавшейся служанки.

Та посмотрела на меня, испуганно покачала головой и тут же убежала, даже ничего не сказав.

Пугливая какая, может, это у неё просто первый день?

Людей в крепости я встречала не так много — большая часть находилась на своих рабочих местах. Но, как и везде, здесь было одно место, где я почти наверняка могла найти сразу много народу, — кухня.

Под неё отвели отдельное помещение с толстыми, закопчёнными стенами и огромным открытым очагом у стены. Здесь было очень жарко и