Мой личный сталкер. После - Виктория Анкай

Я отвела взгляд от мирно беседующей компании, отвернулась. Смахнула непрошеную слезу. Так хочется доверять мужу... И я всегда доверяла, честно! Но сейчас...

Решение пойти дальше следом за группой сформировалось само и как-то незаметно, но настолько твёрдо и прочно, что, когда участники похода через пятнадцать минут наконец стали подниматься и собираться в дорогу, я даже не стала переубеждать себя повернуть домой.

Двигалась перебежками по правой стороне от тропы. Старалась придерживаться примерного расстояния пятисот метров от идущей впереди группы... Чувствовала себя при этом просто сказочной фееричной идиоткой. Господи, если муж когда-нибудь узнает обо всём, он со мной просто разведётся... И, наверное, будет прав, да.

Разглядеть вообще мало что получалось, кроме изредка мелькающих за ёлками одинаковых набитых под завязку рюкзаков. Но иногда группа всё-таки поднималась на пригорок или, наоборот, спускалась в низину, и тогда участники лежали в поле зрения как на ладони.

В такие моменты, глядя на то, как Алла шагает рядом со Стасом или за его спиной, честно пыталась убедить себя в том, что в группе, путешествующей по лесу далеко не в первый раз, совсем необязательно замыкать строй, что всё равно все походники более-менее опытные, и это не нарушает установленные самим же Стасом правила поведения в походе... Иногда одолевало предательское желание сфотографировать весь этот беспредел, а потом предъявить мужу и посмотреть, что он ответит... А ещё лучше — прямо сразу отправить ему сообщение с фотографией...

Глупо, конечно. Я не скажу ему ни слова, по доброй воле ни за что не признаюсь в том, что тайком шла следом. Наверное...

Зато с другой стороны я всё больше убеждалась в собственной условной неправоте — мои фантазии относительно того, как Стас с Аллой, ослеплённые внезапно возникшим страстным желанием немедленно слиться в объятиях, прямо среди бела дня уединяются в кустах, сейчас казались абсолютным бредом. Они оба — опытные инструкторы, они никогда не поставят свои слабости выше интересов группы.

А вот ночью...

Но я же не собираюсь оставаться здесь на ночь? Даже не предупредив Марину, без чёртовой палатки, имея в рюкзаке пару пачек печенья и уже полупустую бутылку воды...

Впрочем, у меня есть с собой спальник, на дне болтается целая плитка шоколада, да и позвонить дочери можно в любой момент.

Я точно дура...

Ближе к обеду Мариша позвонила сама. Я аж подпрыгнула на месте, услышав знакомую сирену, завывшую в глубине рюкзака... Торопливо спряталась за ствол огромной ели, поднесла трубку к уху, попутно пытаясь прикурить сигарету и сымитировать беззаботный радостный тон:

— Да, Мариш! Привет!

Та с ходу деловито ответила:

— Мам, привет, я правильно понимаю, что до вечера ты не вернёшься? Мы с Сашкой к бабушке в гости сходим?

Растерялась... Я не призналась дочери в том, что ухожу одна, сказала, что хочу просто проводить Стасика немного... Неужели она догадывается о чём-то? Впрочем, нет, вряд ли.

Опустилась на корточки, прислоняясь спиной к шершавой тёплой коре дерева.

— Конечно, идите... Только, Мариш, не говори бабушке с дедом, что я ушла со Стасом, ладно? Пожалуйста...

Мысль о том, что свекровь может позвонить сыночку и спросить обо мне, вызвала неприятный холодок во рту...

— Ладно! — Маринка только отмахнулась. — Ты как там, мам?

— Отлично! — повышенный энтузиазм явно зашкалил, и я понизила голос. — Всё хорошо... Санёк как?

— Лучше всех детей, мам! Ну что за вопрос... - дочь шутливо-разочарованно вздохнула. — Всё, Стасу привет. Пока!

— Пока...

Это просто кошмар.

Кинула телефон обратно в рюкзак. Господи, эта вылазка — самый идиотский поступок, который я когда-либо совершала в жизни... Не считая того раза, когда вообще решила впервые пойти в поход, бросила всё и приехала в эту часть страны, да.

Поспешно докурила сигарету, вытерла со лба первые робкие брызги дождя, просочившиеся сквозь массивные ветви старой ели. Подняла голову вверх, разглядывая затянувшееся серыми низкими тучами небо и припоминая утренний прогноз погоды, обещавший ливень во второй половине дня...

Я не взяла ни смену одежды, ни непромокаемую накидку. О чём я вообще думала, сбегая из дома и преследуя полностью экипированную группу? Ой дура-а-а...

Ещё несколько часов монотонного бессмысленного блуждания и коротких марш-бросков поблизости от извилистой тропы следом за группой...

Устала с непривычки. Иногда мне и вовсе реально казалось, что я всей душой ненавижу этот чёртов лес, Стаса и вообще всю свою дурацкую жизнь... И чего мне дома не сиделось? Впрочем, мысли тоже устали и текли лениво и как-то отстранённо...

Дождь лил уже вовсю, но он был какой-то тёплый и медленный, тягучий как кисель. Флисовый костюм давно вымок, но холода я не чувствовала. Пока...

Во время обеда группа в соответствии с проложенным маршрутом расположилась под небольшим навесом на оборудованной поляне. Я могла только с завистью смотреть из колючих кустов на то, как Стас, скинувший с себя мокрую футболку, разводит костёр, как Аллочка и две другие девушки вешают котелок на треногу, наливают воду из бутыли...

Через полчаса, когда все желающие переоделись и подсушили вещи, а над поляной поплыл густой дымный аромат картофельного супа на тушёнке, я едва не расплакалась. Никогда не подозревала, что можно ТАК хотеть есть... Какое тут диетическое печенье и горький шоколад, когда на весь лес до умопомрачения пахнет наваристым горячим говяжьим бульоном?! Пребывая в полуобморочном состоянии, уже всерьёз подумывала о том, чтобы позвонить Стасу и во всём признаться...

Останавливало только одно — мне очень нужно было дождаться тихого часа, когда все разбредутся по палаткам, и посмотреть, как поведёт себя мой муж и эта... не рожавшая ни разу женщина. Чтоб её...

Это, наверное, был самый долгий час в моей жизни — наблюдать за тем, как все орудуют ложками и заедают суп хлебом и, кажется, какой-то свежей зеленью. Мне уже почти хотелось, чтобы Стас с Аллой побыстрее свалили трахаться в любую первую попавшуюся палатку — я бы их через пять минут застукала, выдавила слезу, а потом... Взяла бы ложку и прямо с котелка доела бы весь суп. А что?! Имею полное право — мне вроде как изменили!

Тьфу-ты... Надо же, какая ерунда в голову с голодухи лезет...

Протёрла ладонями мокрое от дождя лицо, отгоняя наваждение. Прикурила очередную сигарету, с тоской размышляя о том, что я сегодня даже почти не завтракала, ибо торопилась застать группу на базе. И именно по этой причине, скорее всего, я сейчас за миску супа готова мужа родного продать...

Наконец Стас отставил тарелку.