Песочный замок для графини на мели - Люсия Веденская

— Отлично, конечно, — выдохнула я. — Спасибо, вселенная.

Особо не думая, я сорвалась с места. Песок под ногами уже давно стал мокрый и вязкий, будто тянул вниз. Я вылетела к воде и не поверила глазам. Таинственная фигура уже зашла в море. Волны обрушивались незнакомцу на грудь, он едва держался, но продолжал шагать вперед.

— Эй! Стой! — заорала я, но мой голос утонул в реве стихии.

Я рванула молнию на ветровке, скинула ее на песок, дернула джинсы вниз и с руганью запуталась в мокрой ткани. Чертова вернувшаяся мода на скинни. Освободилась, осталась в купальнике, вдохнула глубже и побежала в воду.

— Да повернись же ты, идиот! — закричала я, бросаясь в бушующие волны.

Едва я сделала несколько шагов вперед, волны уже били по ногам так, что приходилось держаться изо всех сил. Вода мгновенно стала выше колен, потом выше пояса. Дальше оставалось передвигаться только вплавь.

Соленая вода хлестнула в лицо, поток воды словно попытался оставить меня без скальпа, с силой оттянув волосы, а море гулко сомкнулось вокруг, словно я нырнула в пасть огромного зверя.

Я бросилась в холодную темноту. Руки резали воду, дыхание сбивалось, брызги соленой пены забивали рот и нос. На миг фигура исчезла из поля зрения, и сердце ухнуло куда-то в пятки.

«‎Только не утони, идиот. Только не сейчас».

И вдруг я снова увидела его голову, едва виднеющуюся над гребнями волн. На секунду облегчение прострелило тело.

«‎Еще жив, а, значит, я могу его достать,» — подумала я в то мгновение.

Но в тот же миг что-то навалилось на меня сверху. Волна, огромная, как стена, ударила прямо по мне, увлекая вниз. Мир перевернулся, белая пена сомкнулась над головой, и я уже не знала, где небо, а где дно.

Меня закрутило меня в вихре, словно в гигантской стиральной машине. Вода рванула в легкие, обжигая изнутри, будто я глотала раскаленное железо. Я выталкивала ее обратно, но каждый новый вдох был похож на пытку.

«‎Спокойно. Дышать не можешь — значит, плыви. Вдоль берега, не против течения,» — попыталась успокоить себя я.Правила, которые я сама повторяла десяткам новичков, сейчас держали меня в живых.

Я рванулась в сторону: раз, другой. Вода только сильнее тянула вниз, скручивая руки и ноги невидимой веревкой. Легкие горели, тело тяжелело с каждым мгновением. В конце концов мир сжался до красных пятен под веками и гулкого стука крови в висках.

Сознание ускользало, и я поняла: еще секунда — и я уже не всплыву.

Глава 3. Как рыба на берегу

Глава 3. Как рыба на берегу

Воздуха больше не осталось. Мир сжался до мучительной пустоты внутри груди и шума крови в висках. Я уже почти смирилась: так и останусь частью этой воды, растворюсь в ее мощных вихрях.

Но в какой-то момент тело будто взбесилось само по себе. Ноги ударили изо всех сил, еще раз, и еще. Я даже не поняла, как нашла в себе столько сил — просто толчок, еще толчок…

И вдруг у воды оказался камень. Не в смысле галька с пляжа, а огромный камень, выше меня ростом. Там, где должен был быть бесконечный пологий берег, меня швырнуло на что-то жесткое, неровное, с острыми гранями. Скала? Валун? Обрыв? Я не успела разобраться. Вода выбросила меня с яростью, как ненужную игрушку, и мир содрогнулся от боли, когда мое тело ударилось о каменную поверхность.

Последняя мысль оказалась нелепая и саркастичная: «‎ну вот, теперь я еще и рыба, выброшенная на берег».

А потом тьма сомкнулась окончательно.

Когда я пришла в себя, то сначала увидела только солнце. Оно жгло кожу так, что казалось, будто меня жарят на огромной сковородке. Воздух был сухим, соленым, пахнул водорослями и чем-то чужим. Я закашлялась, распахнула глаза и резко села.

Вокруг действительно расположились камни. Десятки, если не сотни гигантских глыб. Неровные, обжигающе горячие валуны были повсюду, куда ни глянь. Волны накатывали на них, разбиваясь о серую поверхность, и на брызгах играли радужные отблески. И только потом я заметила, что это не просто игра света. Вокруг валялись кусочки радужной, как будто цвета бензина, чешуи. Переливающейся, голубовато-золотой, слишком крупной, чтобы принадлежать какой-то знакомой мне рыбе.

И еще я заметила кровь: тонкую темную полосу, что тянулась по камням. Я дернулась, и резкая боль пронзила бедро и колено. Нога оказалась разбита, кожа содрана, все покрыто песком и пляжным мусором.

И вдруг нечто куда страшнее привычных травм пронзило мое сознание. Я не увидела купальник. На мне было платье. Длинное, напоминающее слоеный торт, будто из старого кино: шелк, кружево, органза. Конечно, все в грязи, в разодранных клочьях, но все еще неприлично роскошное для того, чтобы валяться на мокрых камнях.

Я выдохнула, чувствуя, как к горлу подступает нервный смешок.«‎Тепловой удар? Сотрясение? Возможно, меня ударило башкой сильнее, чем я думала. Галлюцинации ведь бывают разными, вполне возможно, что это просто последствия травмы,» — попыталась я утешить сама себя.

Пытаясь собраться с мыслями, я провела рукой по влажным спутанным волосам, в них застряли песок и водоросли. Мир плыл перед глазами, сердце колотилось, и только одно было ясно: это не мой пляж. Меня вынесло достаточно далеко от знакомых, изученных до мельчайшей песчинки пейзажей.

Я попробовала подняться и тут же села обратно. Нога ныла, словно в нее забили десяток ржавых гвоздей. Вторая вроде слушалась, но толку от этого было немного.

— Отлично, — пробормотала я сквозь зубы. — Хотя бы не все вокруг галлюцинация. Кровь точно настоящая.

Вдохнула глубже, стиснула зубы и все-таки поднялась. Пошатываясь, как после трех бессонных ночей подряд, я сделала шаг. Потом второй. Камни под ногами были скользкие от морской воды, но сухой воздух обжигал кожу, и я почувствовала, что почти высохла.

Только вот этосовсем не походило на Сочи.

Солнце, да. Тепло, да. Но море выглядело чужим: темное, тяжелое, с острыми скалами, а не комфортными пляжами. Пейзаж больше напоминал картинки из путеводителя по Норвегии или Шотландии. Только я-то прекрасно знала, что до них вплавь не добраться.

Я подняла глаза и застыла. На обрыве, возвышаясь над камнями, виднелось весьма старое здание, серое и внушительное. Каменные стены, высокие и узкие окна, крыша, от которой веяло историей и чем-то вроде