Квартирный вопрос с драконами - Виктория Сталь

— Слушай, давай так. Ты устала с дороги, я хочу спать. Давай отложим серьёзный разговор до утра. А пока — располагайся. Диван, правда, перевёрнут, но это я немного баловался, порядок наводил. Сейчас исправлю.

Он подошёл к дивану, крякнул, упёрся мордой в тяжёлую конструкцию и... одним движением перевернул его обратно. Диван встал на место с таким грохотом, что, наверное, проснулись соседи этажом ниже.

— Ну вот, — довольно сказал Пых. — Можешь спать. Только подушки сама собери, я их не люблю, они пушистые, в ноздри лезут. Спокойной ночи.

И он, вильнув хвостом, направился в сторону кухни, откуда через минуту донёсся звук открываемого холодильника и довольное урчание.

Алиса стояла посреди комнаты, сжимая в руках сумку, и пыталась осознать, что только что произошло. Её жизнь только что превратилась в сюрреалистический спектакль. Она ущипнула себя за руку. Больно. Значит, не спит. Она ущипнула второй раз. Ещё больнее. Чёрт.

— Ладно, — сказала она вслух. — Дракон так дракон. Может, к утру он рассосётся.

Она собрала подушки, постелила простыню, которую нашла в шкафу (пахло бабушкой и нафталином), и легла. Но сон не шёл. Из кухни доносилось чавканье, иногда слышалось довольное «пых» (видимо, оттуда и пошло имя), и Алиса всё ждала, что сейчас произойдёт ещё что-нибудь.

Не произошло. Только часы с кукушкой вдруг ожили, кукушка хрипло прокричала двенадцать раз и снова замолкла. Алиса закрыла глаза.

________

Проснулась она от того, что кто-то дышал ей в ухо. Горячо. С присвистом. Она резко села на кровати. Рядом, на подушке, свернувшись клубочком, спал Пых. Он посапывал, и из его ноздрей вылетали аккуратные дымовые колечки. Одно такое колечко долетело до Алисиного лица и лопнуло, обдав запахом серы и мяты.

— Аааа! — заорала Алиса.

— А? Что? Где пожар? — Пых вскочил, завертел головой, выпустил струю дыма прямо в потолок. — Чего орёшь?

— Ты чего на моей подушке делаешь?!

— Сплю, — невозмутимо ответил Пых. — Я всегда здесь сплю. Это моё место. Варвара Степановна разрешала. И вообще, подушка удобная, не то что твой дурацкий диван. Ладно, раз уж проснулись, пойдём завтракать. Яйца будешь? Я умею их поджаривать. Одним выдохом.

Алиса хотела возразить, что она не собирается завтракать с драконом, но живот предательски заурчал. Вчера она так и не поела, а от драконьего дыма пахло почему-то очень аппетитно, жареным.

На кухне её ждал новый шок. Пых стоял у плиты (стоял на задних лапах, опираясь хвостом, как третьей точкой опоры) и сосредоточенно дул на сковородку. Из его пати вырывалось ровное, контролируемое пламя, которое идеально поджаривало яичницу с двух сторон одновременно. Глаза дракона были прикрыты от удовольствия, а на морде читалось выражение глубочайшей концентрации.

— Садись, — скомандовал он, закончив с яичницей и ловко сдвинув её на тарелку. — Ешь. А то худая совсем, кожа да кости. Варвара Степановна говорила, что тебя кормить надо. Я, конечно, не нянька, но раз уж мы теперь соседи...

Алиса села за стол. Яичница была идеальной: желток жидкий, белок схвачен, по краям лёгкая хрустящая корочка. Она откусила кусочек. Божественно. С солью. Интересно, откуда дракон знает про соль?

— Вкусно, — признала она.

— А то, — довольно осклабился Пых. — Я, между прочим, не только считать умею. Варвара Степановна меня готовить научила. Говорила, что дракон с кулинарными навыками — это клад. Правда, борщ я не очень люблю, он слишком жидкий, а вот жареное мясо — это да. У тебя в холодильнике, кстати, мяса нет. Одна гречка и кефир. Это не дело.

— Я только вчера заехала, — попыталась оправдаться Алиса.

— Понятно. Ладно, сегодня сходим на рынок. Там мясник хороший, я с ним знаком. Он, правда, думает, что я просто странная кошка, но это даже удобно. Иногда мне перепадают вкусные обрезки.

Алиса жевала яичницу и пыталась осознать новую реальность. У неё есть дракон. Дракон умеет готовить. Дракон собирается ходить с ней на рынок. Это что, теперь так будет всегда?

— Слушай, Пых, — осторожно начала она, доедая завтрак. — А как ты вообще здесь оказался? Ну, в смысле, в нашем мире?

— Долгая история, — отмахнулся Пых. — Если коротко — провалился. Был портал, я мимо проходил, ну и зацепило. Очнулся уже здесь, в этом доме. Думал, конец мне. А тут Варвара Степановна. Увидела меня, не испугалась, только спросила: «Чай будешь?» И как-то всё завертелось. Она оказалась Хранительницей.

— Кем? — Алиса поперхнулась.

— Хранительницей. Дома этого. Места силы. Ну, не знаю, как тебе объяснить... В общем, этот дом стоит на стыке миров. Не самом главном стыке, конечно, так, мелком, бытовом. Но через него иногда проходят... гости.

— Гости? — Алисе резко перехотелось есть. — Какие гости?

— Разные, — уклончиво ответил Пых. — Иногда безобидные. Иногда не очень. Но Варвара Степановна умела с ними договариваться. Она их встречала, поила чаем, выясняла, кто куда и зачем, и отправляла восвояси. А если кто буянил — у неё были средства.

— Какие средства?

— Ну, я, например, — гордо сказал Пых. — Я этих буянов так пугал — мало не казалось. А ещё у неё в спальне шкатулка была особая. С разными магическими штуками. Ты её видела? На журнальном столике стоит, деревянная, резная.

Алиса вспомнила. Да, стояла. Бабушкин секретер. Маленький, из тёмного дерева, с хитрым замком. Алиса думала, что там бабушкины драгоценности или старые письма.

— Не открывала, — призналась она.

— И не надо пока, — неожиданно серьёзно сказал Пых. — Рано. Вот освоишься, тогда и посмотрим. А сейчас давай-ка займёмся насущными проблемами. Во-первых, надо прибраться. Я тут немного развёл бардак, пока тебя ждал. Во-вторых, надо купить еды. В-третьих, познакомить тебя с местными.

— С какими местными? — у Алисы округлились глаза.

— Ну, с домовым, например. Он за печкой живёт. Ты его, кстати, обидела.

— Я даже не знала о его существовании! Чем я его обидела?!

— Цветок переставила. Вон тот, на подоконнике. Это был его любимый цветок. Герань. Он на неё каждый вечер любовался. А ты её на другое окно поставила. Теперь герань вянет, а он обижается. Надо будет извиниться.

Алиса посмотрела на герань. Та действительно выглядела неважно: листья поникли, цветы засохли.

— Я поставлю обратно, — пообещала она.

— Поставь.