Развод. Грязными ногами по душе - Данна Леднива

в графике. Второй — отставание на неделю, но в пределах допустимого. Третий — «Техносерв», поставка оборудования для нового корпуса. И тут начинается.

— По третьему, — говорит Виктор Павлович, листая распечатку, — срок сдвигаем на три недели. Подрядчик не успевает по монтажным работам. Кто отвечает?

Я смотрю в свои бумаги. Отвечаю я.

— Подрядчик — «Бастион-М». Они сослались на задержку комплектующих из-за границы.

— Сослались, — повторяет Виктор Павлович. — А ты им поверила?

— Я запросила документы. Они предоставили письма от поставщика.

— Письма, — фыркает он. — Анна Сергеевна, у нас срок сдачи — конец марта. Три недели — это уже срыв. Я не могу пойти к совету с «письмами». Мне нужен конкретный план.

Я киваю. Внутри — холодное, знакомое раздражение. Не на Виктора Павловича. На себя. Я должна была проконтролировать жёстче. Я должна была позвонить лично. Я должна была —

— Я свяжусь с подрядчиком сегодня, — говорю я. — К вечеру будет план выхода на график.

— До вечера — это поздно. Свяжись сейчас. При нас.

Я смотрю на него. Он смотрит на меня. Все смотрят на меня.

Я достаю телефон. Нахожу номер Олега в рабочих контактах — он там как учредитель «Бастион-М», а не как муж. Это разные номера. Я набираю.

Гудок. Второй. Третий.

— Да.

Голос Олега — ровный, деловой. Как у человека, который не ждёт звонков от жены в одиннадцать утра.

— Олег, это Анна Сергеевна, замдиректора департамента. — Я делаю паузу, чтобы все в комнате поняли: это официальный звонок. — Мы обсуждаем срыв сроков по «Техносерву». Вы можете объяснить, что происходит?

В трубке — тишина. Секунды две. Я слышу, как он дышит.

— Анна Сергеевна, — говорит он ровно, — мы уже направляли вам официальные письма. Задержка комплектующих.

— Я вижу письма. Письма не сдвигают сроки. Мне нужен план.

— План будет направлен сегодня до конца дня.

— Мне нужен план сейчас.

— Анна Сергеевна, я на объекте. Я не могу —

— Олег. — Я понижаю голос. Это хуже, чем если бы я повысила. — Ты понимаешь, что из-за твоей фирмы у нас под угрозой весь квартал? Ты понимаешь, что я сейчас сижу на совещании, и мне нужно объяснить директору департамента, почему мы не укладываемся в график?

В трубке — тишина.

— Я понимаю, — говорит он наконец.

— Тогда почему ты не позвонил мне лично? Почему я узнаю о проблеме из сводки, которую мне принесли утром?

— Анна Сергеевна, я звонил вашему помощнику. Мне сказали, что вы заняты.

— Мой помощник — не ты. Ты звонишь мне. Лично. Когда речь идёт о срыве.

— Я понял.

— Ты понял. — Я делаю паузу. Смотрю на Виктора Павловича. Он кивает — продолжай. — Хорошо. План — через два часа. Не через шесть. Через два. Иначе мы ставим вопрос о замене подрядчика.

— Анна Сергеевна, замена подрядчика — это ещё три месяца.

— Тогда у тебя два часа на план.

Я кладу трубку.

В переговорной тихо. Виктор Павлович кивает.

— Правильно, — говорит он. — Жёстко. Так и надо.

Я киваю в ответ. Внутри — ничего. Ни удовольствия, ни стыда. Просто холодное, ровное ощущение выполненного долга. Я сделала то, что должна была сделать. Я — руководитель. Он — подрядчик. Между нами — контракт. Ничего личного.

Я поднимаю глаза.

Елена сидит в углу. Она не пишет. Она смотрит на меня. Её лицо — спокойное, внимательное. Она смотрит так, как смотрят на хорошего лектора — с интересом, с лёгким восхищением, без осуждения.

Я отвожу взгляд.

— Продолжаем, — говорю я. — Следующий пункт.

После совещания я сижу в кабинете одна. Дверь закрыта. Я смотрю в окно — внизу, во дворе, стоят машины. Серые, чёрные, белые. Ни одной красной. Я не знаю, на чём Олег ездит на объект. Я вообще не знаю, где его машина стоит ночью.

Телефон вибрирует. Сообщение. Не от Олега — от его помощника, мастера участка: «Анна Сергеевна, план будет через полтора часа. Олег Владимирович просил передать».

Я отвечаю: «Жду».

Кладу телефон. Открываю почту. Отвечаю на двенадцать писем. В три дня приходит план — аккуратный, в формате Excel, с диаграммой Ганта. Я смотрю на него и понимаю: план нормальный. Олег его сделал хорошо. Он всегда делает хорошо — когда делает. Проблема не в плане. Проблема в том, что я должна была звонить ему не при всех.

Но я звонила при всех. Потому что так надо. Потому что я — замдиректора, а он — подрядчик. Потому что если я сделаю исключение для него, я сделаю исключение для всех.

Я отправляю план Виктору Павловичу. Пишу: «План получен, отработка — с понедельника».

В четыре дня стучат в дверь.

— Войдите.

Входит Елена. В руках — папка.

— Анна Сергеевна, сводка по «Техносерву». И ещё — я подготовила проект письма подрядчику с требованием ускорить работы. Посмотрите, пожалуйста.

Я беру папку. Листаю. Письмо составлено грамотно — сухо, по делу, без эмоций. Я поднимаю глаза.

— Лена, это хорошо. Отправляй.

— Спасибо.

Она разворачивается, чтобы выйти. У двери останавливается.

— Анна Сергеевна, можно вопрос?

— Да.

— Вы сегодня на совещании — очень жёстко с подрядчиком. Это всегда так?

Я смотрю на неё. Она смотрит на меня. Её лицо — открытое, любопытное. Она не пытается меня поймать. Ей правда интересно.

— Когда речь идёт о сроках — да. Всегда так.

— Понятно. — Она кивает. — Просто я раньше работала в частной компании, там было мягче.

— В частной компании считают деньги. Здесь — считают сроки. Это разные вещи.

— Я поняла. Спасибо.

Она выходит. Дверь закрывается.

Я смотрю на папку с письмом. Письмо хорошее. Елена умница. Я была права — перспективная. Через два года она уйдёт. Я даже порекомендую её кому-нибудь из партнёров. Это нормальный финал.

Я допиваю остывший кофе. В пять тридцать собираюсь. В шесть ноль-ноль я дома.

В прихожей — тишина. Обувь Олега стоит на полке, аккуратно, носками вправо. Его привычка. Я разуваясь, ставлю свои туфли носками влево. Мы так и не договорились, как правильно.

На кухне — запах жареного. Олег стоит у плиты, переворачивает котлеты. Он уже переоделся — в домашние джинсы и серую футболку. Форма висит в прихожей на специальном плечиках.

— Привет, — говорит он, не оборачиваясь.

— Привет.

— Кирилл в комнате. Уроки делает.

— Хорошо.

Я вешаю пальто. Иду в ванную — помыть руки, смыть с лица офис. В зеркале — та же женщина, что и утром. Только тени под глазами глубже.

Я возвращаюсь на кухню. Олег ставит котлеты на тарелку.

— Будешь?

— Нет, спасибо. Я поем позже.

Он кивает. Несёт тарелку в гостиную. Садится