Пропавшая истинная - Лана Нежная

стекло, забрать её, завернуть в свою куртку и унести в лес, спрятать от всего мира. Но я был человеком в пропитанной дымом форме, а она — чужим и недоношенным ребёнком, которому нужна врачебная помощь.

Я не мог остаться. Мне нужно было время. Нужно было всё обдумать. Девочка-оборотень в обычном роддоме? Значит, либо оба родителя наши, либо отец очень сильный. Я вернулся следующим вечером. Хотел хотя бы познакомиться с её матерью.

Но в третьем корытце лежал другой младенец. Пухлый мальчик.

Паника, холодная и липкая, обдала меня с ног до головы. Я рванул к постам. Схватил за руку первую попавшуюся медсестру.

— Где она? — хрипел я, чувствуя, как волк рвётся наружу, ломая кости. — Девочка! Из третьего корытца! Где ребёнок?!

Медсестра посмотрела на меня с холодной брезгливостью. От неё пахло дешёвым кофе, хлоркой и усталостью.

— Успокойтесь, молодой человек. Та девочка умерла ночью. Недоношенная была. Не выжила.

— ВРЁТЕ! — прорычал я, и женщина в ужасе отшатнулась, уронив бумаги.

Я закрыл глаза, вдыхая воздух больницы. Я искал её запах. И я нашёл его. Слабый, угасающий, но он был. Он витал под потолком, на одежде врачей. А вот запаха смерти — того самого, гнилостного шлейфа, который мы, оборотни, чувствуем за версту — в отделении не было. Дети не умирали тут, несколько дней точно.

Я сошёл с ума. Я пробрался в кабинет врача, перевернул все журналы выписок. Объездил все адреса рожениц, обнюхал каждый дом, подъезд, даже мусорные баки.

Ничего. Словно она растворилась в воздухе. Кто-то забрал её. Кто-то скрыл её. А медсестра... медсестра просто солгала. От неё пахло липким, кислым страхом, когда я припер её к стене вопросами.

Её просто украли у меня.

———

Потом были годы.

Я продал всё. Сел в свой «УАЗ» и поехал. Я скитался по России, как призрак. Москва, Питер, Урал, Сибирь, южные степи. Я останавливался в каждом городе, в каждом посёлке. Я ходил по детским больницам, садам, школам.

Волк внутри меня выл и требовал. Иногда я просыпался на полу собственной съёмной квартиры с разодранной в кровь грудью и горлом. Зверь требовал искать. Зверь умирал от тоски.

Так прошло десять лет. Потом двадцать.

Надежда — эта жестокая сука — медленно вытекала из меня, оставляя лишь ржавую, ноющую боль. Я не старел физически, но чувствовал себя глубоким стариком.

А пять лет назад я просто устал.

Силы кончились. Волк внутри, измученный бесконечной погоней за призраком, в один день просто лёг. Закрыл глаза и провалился в сон. Я почувствовал это как физическую смерть. Грудь стала ватной, мир потерял краски.

Я вернулся в тот самый город. Обошёл каждый его уголок. Ничего. Купил участок в ближайшем заброшенном посёлке, у самой кромки леса, подальше от людей. Поставил небольшой дом из сруба, на одного. Я решил, что просто доживу здесь свой век. Тихо. Безнадёжно.

———

Бах!

Слышу, как она падает с коробкой. Звук глухой, тяжёлый.

Вздрагиваю, вырываясь из воспоминаний.

Кирпичи она, что ли, перевозит?

Топор в землю. Перепрыгиваю через забор — раз, и я уже на её территории, возле калитки.

Сидит на пороге. Держится за бок, тяжело дышит, рассыпавшиеся книги лежат рядом. От неё пахнет пылью, увядшими листьями и какими-то горькими, химическими лекарствами. Запахом угасания.

— Вам помочь? — хриплю я.

Она вздрагивает, пугается. Знакомлюсь и молча переношу её коробки на крыльцо.

Когда оказываюсь совсем близко, я вдруг замираю.

Я медленно провожу рукой по груди, прямо над сердцем.

Показалось.

Мне показалось, что где-то глубоко, в тёмной, непроглядной тишине шевельнулся мой волк. А в воздухе, перебивая запах сырых дров, пыли и её болезни, на долю секунды пронёсся едва уловимый, почти воображаемый шлейф спелой земляники.

Я усмехнулся своей паранойе. Сто тридцать лет, Егор, поздравляю, у тебя галлюцинации.

— Спасибо, — тихо говорит она, пряча взгляд.

— Если что — зовите. Помогу.

Разворачиваюсь и ухожу к себе. Во дворе сплёвываю на землю и снова поднимаю топор. Чурбак раскололся с громким треском.

———

Вечером поужинал, сходил в уличный душ. Вода из бака была тёплая, как парное молоко, и приятно смывала древесную пыль. Вытираюсь, смотрю на темнеющий лес.

По пути в дом вижу её. Сидит на крыльце, закутавшись в плед, смотрит на закат.

И тут происходит это.

Оборот. Резкий, неконтролируемый. Волк просто перехватывает управление, грубо отпихивая моё сознание на задворки.

И через секунду я уже вижу мир его глазами. Цвета тускнеют, но контуры становятся резкими, а запахи обретают объём, превращаясь в трёхмерную картину.

Я сижу на границе её участка со стороны леса, в высокой траве. Весь ушёл в обоняние. Пытаюсь понять, что он ищет, но ничего не чувствую. Только её запах. Больной, слабый. Ничего другого. Просто её.

Она как будто чувствует взгляд. Оборачивается.

Замечает. Глаза расширяются до предела.

В нос ударяет резкий, кислый запах страха. Она боится. Боится до дрожи, до онемения.

Волк напрягается. Он чувствует её ужас, и это причиняет ему физическую боль. Он отступает, прячется глубже в кусты, чтобы не пугать её.

Я пытаюсь перехватить контроль. Хватит, дурак, она сейчас инфаркт получит!

Не даёт. Упирается. Рычит на меня внутри головы, скаля клыки.

Ты её пугаешь, идиот!

Не слушает. Казалось, столько спал. Должен быть слабым, но я не могу подавить его.

И он сидит в траве под её окнами всю ночь. Не шелохнётся. Как страж. И я с ним. Чувствую каждую каплю росы на своей густой шерсти, слышу, как неровно бьётся её сердце за тонкой деревянной стеной.

Утром, когда небо начало сереть, я наконец смог вырваться и вернуться в дом. Завалился спать, без задних ног.

Мне для полного счастья только поехавшего волка не хватало. Честное слово.

Глава 3. Чужие подарки

Катя

На следующий день я проснулась от того, что на улице что-то треснуло. Было 6 утра.

Сварив себе овсяную кашу на воде и приготовив кофе в турке, я покосилась на газовую плиту. Печка тут работала от газового баллона, и к этому нужно было привыкать. Пламя на конфорке то вспыхивало слишком сильно, то норовило погаснуть. Пришлось крутить вентиль, приноравливаясь. Номер человека, который привозит сюда баллоны, я уже переписала с бумажки, оставленной риелтором. Мелочь, а приятно — знать, что совсем без газа не останешься. Вода в доме была. Откуда она бралась — я так и не поняла, но грелась она исправно, через электрический бойлер. А вот с отоплением тут беда. Магистрального газа нет, печи топят либо углём,