P.S. Джульетты - Мария Вячеславовна Сидней

Поминки проходили в загородном доме, где жили родители девочек. Собралось много родственников, друзей и коллег Михаила Павловича, все выражали свои соболезнования, но Дана ни слышала ни одного слова. Она вообще не понимала, что происходит, и на автомате кивала и жала кому-то руки. Екатерина Федоровна плакала без остановок, Тая сидела рядом, приобнимая маму за плечи, и по ее лицу тоже текли слезы.

Это был кошмар, который никак не заканчивался. На столе в зале стояла фотографии Михаила Павловича, с которой он смотрел со своей приветливой улыбкой. Дана замерла около нее, как недавно замерла около его могилы. Она слышала, как вокруг нее суетятся люди, о чем-то разговаривают, даже обращаются к ней, но девушка, не отрываясь, смотрела только на фотографию.

Когда ее плеча коснулись, Дана немного вздрогнула, но поворачиваться не стала. Она словно проводила неведомый никому ритуал, который должен вернуть ее отца к жизни, если этот бесконечный зрительный контакт с фотографией продолжится.

— Все ушли, я могу отвести тебя в твою комнату, — предложила Тая.

— Я побуду тут, — прошептала художница.

— Ты стоишь так уже больше часа. Пойдем наверх, тебе нужно поспать.

Дана повиновалась. В первую очередь потому, что ее ноги уже стали ватными, и она могла упасть в любую секунду. Однако заснуть ей не удалось, и она лежала на кровати, слушая, как на первом этаже звенят тарелки: видимо, Тая мыла посуду. В голове Даны не было ни единой мысли, а в глазах ни единой слезинки. Только ощущение всепоглощающей пустоты.

Через некоторое время дверь в ее комнату тихонько открылась. Тая аккуратно прошла внутрь и подошла к кровати, заглядывая подруге в лицо.

— Ты не спишь? — прошептала девушка.

Сил Дане хватило лишь на то, чтобы еле заметно дернуть головой. Тая прилегла сзади и обняла подругу со спины. Это помогло, и спустя полчаса девочкам удалось заснуть.

Дана не сообщила Руслану о смерти отца. Она предупредила, что на время уедет в родной город, но скоро вернется. На вопрос Таи, почему Руслан не поехал на похороны, Дана соврала, что он не может оставить работу. Она не могла объяснить, почему промолчала о своем горе. Скорее всего, не произнося болезненные слова вслух, пыталась создать видимость, что ничего не случилось.

— Когда тебе нужно быть в Москве? — спросила Тая подругу за завтраком.

— Поеду завтра, в понедельник мне нужно быть на работе.

— Может быть, позвонить и попросить отгул? Ты уверена, что сможешь работать?

— Да, здесь мне тяжело находиться.

— Я попросила Эдика отвезти тебя в Москву.

— Зачем? — недоуменно нахмурилась Дана.

— Потому что я решила остаться на несколько дней, побыть с мамой. А ты сейчас не в том состоянии, чтобы ехать одной.

— Не думаю, что у Эдика есть время, чтобы отвозить меня.

— Все в порядке, он согласился, — заверила Тая.

Дане было неловко, но она, действительно, чувствовала себя растерянной и не представляла, как сядет за руль. Даже хотела поехать на поезде. Художница не любила, когда что-то делали без ее ведома, но сейчас была благодарна подруге за заботу.

После расставания около десяти лет назад Дана с Эдиком перестали тесно общаться и виделись только на семейных праздниках, да и там разговаривали на отстраненные темы, не касаясь личных. Но, несмотря на это, они не могли назвать друг друга чужими людьми, между ними оставалась крепкая связь. Если бы Эдик обратился к Дане за помощью, она бы ему не отказала.

Глава 4

Тая боялась оставлять маму одну, но нужно было решить вопросы с отпуском в редакции, да и о Дане она волновалась. Хоть девушка и считала Руслана самым заботливым и надежным мужчиной, которого когда-либо видел свет, но поддержать подругу считала и своим долгом тоже.

Пока Дана работала, Тая приготовила ужин, невкусный, но сносный. Обычно это Дана заботилась о подруге, но теперь они поменялись ролями, и Тае хотелось сделать все, что хоть немного утешит художницу.

— Ты вовремя! Еда почти готова! — оповестила Тая, суетясь у плиты.

— Ты готовишь? — недоверчиво спросила Дана.

— Да! Пасту бальонезе!

— Болоньезе ты хотела сказать?

— Оно самое. Добро пожаловать в наш маленький ресторанчик, сейчас будете дегустировать.

Появление подруги и правда немного развеяло гнетущую атмосферу, последние дни царившую в квартире. Дана специально задерживалась в галерее допоздна, надеясь, вернувшись домой, сразу лечь в постель и заснуть. Однако большую часть времени девушка проводила без сна. Тогда она выходила на террасу с бутылкой вина, чтобы хоть немного отогнать тревожные мысли. Прекрасный вид перестал приносить радость, а стал просто фоном, подарив привилегию страдать в красивых декорациях.

— Через сколько ты уедешь? — спросила Дана.

— Как только решу вопрос с отпуском. Я бы хотела быть рядом с тобой, но мама там совершенно одна, а у тебя есть Руслан.

— Мы расстались.

— Что?! — в изумлении воскликнула Тая.

— И еще я переспала с Эдиком, — поспешила добавить Дана, чтобы перевести тему и избавить себя от вопросов, касательно расставания.

Обе новости шокировали Таю, ей потребовалось несколько минут, чтобы переварить услышанное. Она даже не знала, что поразило сильнее: и то, и другое противоречило рассудительности Даны.

— Я не понимаю, — в негодовании замотала головой Тая, — Эдик же женат. Ты разве забыла?

— Не забыла, но так получилось.

Тая не знала, что сказать: не ей осуждать подругу, но ее поступки не укладывались в голове.

— С Русланом вы из-за этого расстались?

— Нет, просто так совпало, — сдержанно сказала художница.

— Дана, не делай этого, не разрушай себя, — с мольбой в голосе проговорила Тая, на личном опыте зная, к чему приводят подобные действия.

— Уж прости, но не тебе раздавать мне советы, Тай.

Дана поднялась из-за стола, желая закончить разговор. Недоеденную на тарелке пасту девушка выбросила в мусорку. Теперь Тая не знала, как уехать, оставив подругу в таком состоянии. Жаль, не существовало способности находиться в двух местах одновременно, тогда бы проблема была решена.

Однако не только Дана заставила Таю задержаться: начальница и слышать не хотела ни о каком отпуске во время выпуска важного квартального номера. Никакие обстоятельства ее не волновали. Екатерина Федоровна убедила, что с ней все будет в порядке, и работа превыше всего, а Тая еще сильнее возненавидела редакцию.

У Даны же с работой не было никаких проблем. Как бы не ругали трудоголизм, иногда он помогает спасаться от погружения в беспросветную пучину душевной боли.

Несколько дней в неделю, закончив дела в галерее, Дана отправлялась в Академию искусств, чтобы прочитать лекции юным ценителям прекрасного. Она бы не сказала, что обладает