Тень Сицилийского ястреба - Полина Каминская

Три года лжи. Три года он смотрел мне в глаза и говорил, что не хочет детей, зная, что его сын ждет его в квартире через два квартала.

Уже две недели я существую в состоянии анабиоза. Я ем, сплю и дышу только потому, что тело делает это автоматически. Днем я безупречный робот на работе, а вечером — тень в пустой квартире.

И теперь это убийство. Оно наслоилось на мою личную катастрофу, смешивая боль от предательства с иррациональным, животным страхом. Теперь за каждым углом мне мерещатся синие, ледяные глаза.

Я закрываю замок на три оборота, прислоняюсь спиной к двери и слушаю, как в пустой квартире снова воцаряется тишина.

Глава 3. Точка невозврата

Стены моей квартиры — стерильно-белые, пустые — превратились в капкан. Они не просто давили; они сжимали меня, как гидравлический пресс, где каждое минорное воспоминание о Марке оборачивалось новой вспышкой боли. Теперь к этой ноющей ране от предательства добавилась чудовищная, застывшая в глазах картина убийства.

И самое страшное — лицо. Не расплывчатый силуэт, а четкий, как стоп-кадр, образ, впечатавшийся в сетчатку. Леденящий взгляд синих глаз цвета арктического льда. Этот образ преследовал меня в липкой темноте под веками, стоило лишь на секунду моргнуть. Я чувствовала этот взгляд на своем затылке даже сейчас, сквозь бетонные перекрытия дома.

Я не плакала. Слез больше не осталось — они выкипели. Было только это холодное, почти торжественное спокойствие, которое накрывает человека, когда он понимает: терять больше нечего. Фундамент моей жизни был взорван, и я стояла на руинах, вдыхая пыль.

Решаю бежать. Просто выбраться из этой коробки. Прогуляться. Может быть, резкий вечерний воздух выветрит из головы чувство страха. За последние сутки я спала от силы три часа. Каждое биение сердца отдавалось в висках глухим, размеренным ударом молота по наковальне.

Я выбрала самый длинный маршрут — через парк к освещенным набережным. Воздух был колючим, осенним, густо замешанным на запахе прелой листвы и сырой земли. Я шла, полностью замуровав себя в звуках тяжелого рока. Гитарный скрежет заглушал мысли, превращая их в бессмысленный белый шум.

Уже смеркалось. Сиреневое небо быстро наливалось свинцом. Взгляд на часы — 20:47. Пора возвращаться в свой пустой склеп.

Я свернула на улицу, ведущую к дому, когда реальность окончательно превратилась в плохой триллер.

Резко, с визгом тормозов и запахом женной резины, прямо на тротуар передо мной вылетел огромный черный внедорожник. Массивная, безликая махина, заляпанная грязью, перегородила мне путь, прижав к старой кирпичной стене. Не успела я отпрянуть, как сзади, отрезая путь к отступлению, мягко притерся второй автомобиль. Ловушка захлопнулась. Две тонны металла против моих шестидесяти килограммов плоти и костей.

Дверца внедорожника распахнулась. Из салона, словно сгусток тени, выскочил высокий, широкоплечий мужчина. Его лицо скрывал козырек кепки, но я успела уловить тяжелый запах дорогого одеколона, перемешанный с едким ароматом дешевых сигарет.

Последнее, что донеслось до моего сознания — низкий, гортанный шепот над самым ухом:

— Прокатимся, принцесса.

Затем — ослепительная вспышка боли в затылке. Резкий удар тяжелым предметом, вероятно, рукоятью пистолета. Мир взорвался белым светом, за которым последовала густая, вязкая тьма, пахнущая пылью, бензином и концом моей жизни.

Пришла в себя я неожиданно быстро. Мозг пульсировал раскаленной сталью, но адреналин уже гнал кровь по венам. За окном машины небо стало цвета индиго.

Я не была связана — видимо, они решили, что удара достаточно, чтобы «принцесса» послушно лежала на сиденье. Я полусидела, прижатая к двери на переднем пассажирском месте. Водитель — крупный мужчина с коротким «ежиком» и лицом, вырубленным из куска дуба — сосредоточенно вел машину. На его правой руке, сжимающей руль, тускло поблескивал массивный серебряный перстень с какой-то гравировкой.

Аккуратно, не меняя положения головы, я скользнула взглядом к зеркалу заднего вида. Сзади сидели еще двое. Они негромко, но эмоционально переговаривались, активно жестикулируя.

Я прислушалась. Итальянский? Мелодика слов, эти поющие окончания… сомнений быть не могло.

В какой-то момент водитель уловил мое движение. Он бросил короткий, хищный взгляд в мою сторону и что-то гортанно рявкнул назад. Тот, что сидел прямо за мной, подался вперед. Я почувствовала, как его горячее дыхание опалило мне волосы.

А затем — холод. Холодный ствол пистолета прижался к моему виску. Мужчина медленно, почти интимно, провел металлом по моей скуле, оставляя ледяной след. Его взгляд былабсолютно пустым. Это не была ненависть, это был расчет: сиди тихо, или мы избавимсяот лишнего груза.

Доходчиво. Профессионально. Без лишних слов.

Они не учли только одного. В этой машине ехала не перепуганная жертва. В ней сидела женщина, чей мир был уничтожен еще две недели назад. Картина мертвого мужчины на аллее и бессонные ночи не лишили меня сил — они выжгли во мне инстинкт самосохранения. Когда тебе не к чему возвращаться, страх исчезает. Я уже была мертва внутри, и эти «профессионалы» просто везли мой труп на прогулку.

В голове созрел план. Безумный, отчаянный, лишенный всякой логики, кроме одной: я не буду игрушкой в их руках. Если мне суждено умереть, я выберу декорации сама.

Я сделала глубокий, едва заметный вдох, притворяясь, что просто пытаюсь устроиться поудобнее, подтягивая колени к груди. Мы летели по трассе. Огни встречных машин сливались в размытые полосы. Спидометр замер на отметке 160 км/ч.

Сейчас или никогда.

С яростью загнанного зверя я выбросила обе ноги в сторону водителя. Удар пришелся точно в ребра — я вложила в него всю свою злость на Марка, на убийцу, на несправедливость этого гребаного мира.

Водитель издал короткий, хриплый вскрик. От неожиданности и боли его руки на долю секунды ослабили хватку на руле. Этой вспышки мне хватило.

Я вцепилась в руль обеими руками и с безумной силой вывернула его вправо — туда, гдеиз темноты выплывал серый бетонный отбойник.

В салоне поднялся вой, кто-то сзади схватил меня за плечи, но инерция уже сделала свое дело. Машина, повинуясь моему последнему желанию, рванула в сторону металла.

— Сдохнем вместе, — прошипела я, зажмуриваясь перед ударом.

Глава 4. Золотая клетка

Дикая, пульсирующая боль прошивала тело от кончиков пальцев до макушки. Мозг будто залили горячим свинцом, а затем накрыли плотным, вязким туманом. Каждая мысль требовала колоссального усилия, словно я пыталась передвигать валуны голыми руками. Оглушающая пустота. Я не могла даже заставить веки дрогнуть — это был паралич, пограничное состояние между кошмаром и реальностью,