Попаданка в цыганку. Держитесь, черти, ай-на-нэ! - Рин Дилин

— Видишь ли, — сложила руки на груди цыганка, — в наших магических мирах жителей вашего немагического мира называют сосланцами. В него насильно заключили людей, обладающих магическим даром хамелеона. Эти маги имели одну-единственную, но очень сильную способность. Они могли скопировать и использовать любую магию любого мира. Однажды эти маги восстали и попытались захватить власть, попутно уничтожая целые народы тех, кто им пытался противостоять. Однако нашлись смельчаки, которые сумели создать барьер вокруг одного из миров и заманили туда почти всех магов с такой способностью и их последователей. Драконы отрезали этот мир от других. Только там, в этом мире, лишённого какой-либо магии, маги-хамелеоны потеряли свою способность. Вернее, дар-то у них не исчез, но использовать его они уже не могли. Копировать-то не с кого. Победившие маги назвали себя Орденом Святой Инквизиции. С помощью драконов они стабильно посещали мир сосланцев, выявляя и уничтожая любого, у кого появляется хоть какой-нибудь дар к магии, чтобы хамелеоны опять не пробудились.

Рассказывала цыганка складно. Выходило, что средневековая инквизиция, объявившая охоту на ведьм, была ничем иным, как иномирским магическим Орденом Святой Инквизиции.

— Но и в наших мирах Инквизиция не оставила своих поисков. Здесь они уничтожают всех, у кого проявляется какой-нибудь нестандартный дар. Или, как у тебя, магия совсем отсутствует. Ну, не может в магическом мире, где магия течёт с потоками воздуха, родиться немагический ребёнок, понимаешь? Хоть чуть-чуть, но ты должна «фонить». То, что показываешь ты, — это остаточная магия умершей девочки, хозяйки этого тела.

Я понимала. Магия — это что-то вроде радиации, своеобразный род энергии. Человек ест еду, пьёт воду и дышит воздухом. А если магия везде, то и человек наполняется ею.

— Х..? Х…? — прохрипела я, тыча пальцем себе в грудь и старательно вопросительно задрав брови к макушке.

— Хамелеон ли ты? — переспросила цыганка, и я утвердительно кивнула. — О, не беспокойся, конечно же, нет. Ты касалась моего магического шара и должна была тогда явить мою суккубскую магию. Вот, смотри, — цыганка положила свои кукольные руки на шар, и тот моментально почернел. Только внутри, в самом центре, клубилась красно-алая дымка. Моя жалкая белёсая муть и в сравнение не шла с этим.

— Но этого же не произошло, не так ли? Так что, скорее всего, нет, — рассмеялась кукла, но мне почудились в её голосе нотки неуверенности.

В следующее мгновение Зельда внезапно стала серьёзной и угрожающе наклонилась надо мной, засверкав алым светом из глаз:

— Но если вдруг ты что-то такое в себе заметишь, мой тебе совет — скрывай это! Если не хочешь испытать на себе все прелести в роли жаркого. Поняла?

Я быстро-быстро закивала головой в ответ.

— Хорошо, — удовлетворённо произнесла гадалка и перестала нависать надо мной, глаза куклы стали опять нормальными. — Давай подберём тебе новое имя. А то эти ваши сосланские имена звучат слишком непривычно. Оставить старое — это лишний повод привлечь внимание Инквизиции.

Я согласно кивнула. Потому как моё настоящее имя, а особенно фамилия, мне не особо нравились.

Анжелика Бормотуха.

Когда я училась в школе, детям даже не пришлось прозвище придумывать. Назвал просто по фамилии, и звучит уже обидно. Вот интересно, о чём думала моя родительница, называя свою кровиночку столь вычурным именем — Анжелика?

Начиталась популярного в то время одноимённого романа и надеялась, что однажды в наше захолустье проездом заглянет какой-нибудь заморский аристократ? А увидев юную Бормотуху, непременно влюбится-женится?

«Ох, уж эти мамы. Они всегда такие мамы», — мысленно вздохнула я, наблюдая за пассами Зельды над хрустальным шаром.

Моя матушка давно почила, и в том мире не осталось никого, кто бы горевал обо мне. К своим сорока пяти я не обзавелась даже кошкой. Хотя трижды успела побывать замужем. После последнего мне пришлось вновь вернуть свою девичью фамилию. Потому как оставаться Задрищенко после развода мне не хотелось. Бормотуха показалась мне меньшим из зол.

— Готово, — закончив, сказала явно довольная собой гадалка. — Вот так будешь прокручивать и выбирать символы своего имени. А после я подберу тебе более-менее подходящее из наших. Понятно или ещё раз объяснить, для особо одарённых, как пользоваться?

В шаре сиял символ, обозначающий первую букву алфавита. Принцип, который предложила Зельда, был схож с листанием картинок на смартфоне. Смахивай пальцем символы в сторону, и всё. Сущая ерунда для нашего технического мира. Я подошла и уверенно взялась за дело.

Неприятное различие миров обнаружилось сразу. Местный алфавит состоял из шестидесяти трёх букв-иероглифов, и, чтобы написать моё имя из восьми земных букв, требовалось подобрать более десяти иероглифов. И это только навскидку.

Поэтому, мгновение поразмыслив, я сократила своё имя до привычного «Лика» и ткнула на шаре нужные символы.

— Не густо, — хмыкнула Зельда, — коротенькое совсем. У нас клички для собак и то длиннее.

Я закатила глаза и презрительно фыркнула: твоё мнение забыла спросить. Это ты ещё фамилию мою нежную девичью не знаешь.

— Ладно-ладно, — хихикнула гадалка, — я пошутила. Предположим, что это домашний укороченный вариант. Так-с, посмотрим, что у нас тут имеется, — она снова заводила над шаром руками, и тот стал проецировать над собой строчки змеистых иероглифов.

Витиеватые имена начинались с «Лика». Фамилии не уступали в заковыристости. Я читала, морщилась, качала головой, и цыганка листала дальше. Внезапно всплыло имя, и Зельда поторопилась его смахнуть в сторону.

— Одно мужское затесалось, — пояснила она.

Я не удержалась и пролистнула назад. Ликандр Меррелль. Было в этом имени что-то такое… Я несколько раз произнесла его про себя, пробуя на вкус.

Свобода раздолий, ветер в волосах и пляски с танцами у костра до самого утра. Кипучая молодость по жилам, огонь в глазах и вихри и музыки — вот что слышалось мне в этом имени.

Я радостно хлопнула в ладоши — это имя решительно мне подходит, беру!

— Понравилось? — скептично поинтересовалась Зельда, и я кивнула.

Цыганка так вздохнула, что будь у неё нормальное лицо, а не деревянное, сейчас бы сморщилось всё в недовольную кукульку.

— Но оно же мужское… Ладно ещё фамилия, но имя… выбери какое-нибудь другое.

Я закатила глаза и поцокала языком: темнота-а-а… Долго ли его сделать женским? Действуя