Лишняя невеста Волка - Марьяна Снежинская

Волосы как поспевшие каштаны по осени и глаза цвета неба!

Я оскалился, будто кто-то невидимый посягнул на мое.

Пожирал взглядом девушку, а когтями сильнее цеплялся за ветки, словно удерживая себя на месте.

Нельзя приближаться к людям. Нельзя. Это запретная территория, а я должен был хранить баланс.

Но волка тянуло вперед будто магнитом.

Шерсть вздыбилась на загривке, глаза вспыхнули пламенем.

Жадно втягивая воздух, я улавливал нотки бархата, который обволакивал меня.

Легко преодолел высокий забор, оказавшись почти рядом.

Девушка в это время как раз подошла к окну, рассматривая что-то мечтательно.

Из облаков показалась Луна, она словно путь мне решила осветить. Но это было лишним, я, наоборот, хотел спрятаться в темных облаках, скрываясь ото всех.

Ступая бесшумно, словно я ничего не весил, очутился совсем близко к незнакомке и из горла вырвался тихий рык!

Проклятье! Где-то вспорхнула птица, услышав меня, над головой пронеслась летучая мышь. А девушка вглядывалась в ночное небо, а потом… потом она заметила меня.

Я уверен был на все сто!

Отец учил — свидетели долго не живут. Тем более те, кто однажды заметил нас! Но разве мог я ее убить?

В голове билась мысль. Впервые такая навязчивая, липкая и казавшаяся идиотской — бежать!

Я не был трусом. Я волк, черт подери! Опасный, грозный, способный в один прыжок расправиться с жертвой. Но когда девчонка оказалась на крыльце, вместо того, чтобы напасть, я взвыл, ощутив, как ноздри наполняются этим тягучим ароматом карамели… Что царапал меня под кожей, кажется, раздирая нутро до крови.

И понимал уже лишь одно — не она погибнет сегодня. А я!

Глава 3

— Пусть еще поспит! — кажется, я слышала голос мамы. Он был взволновал и вместе с тем нотки раздражения были в нем.

По-моему, она злилась, но у меня не было сил разлепить веки и взглянуть на нее.

Я лишь ощущала тяжесть в затылке и собственное тело словно мне не принадлежало в это мгновение.

— Это все ты виновата! — отец явно не в духе. Но почему?!

Отчего он завелся с утра! Сейчас ведь утро, да? Я принялась судорожно копаться в мыслях, однако, никак не могла ухватиться хотя бы за одну. Они стаей кружили, окончательно меня запутывая в этом круговороте.

— Я говорил тебе: смотри за Лоранс лучше, а ты? — шипел он. — За столько лет забыла, чем все заканчивалось?!

— Как не стыдно, Леон! Не ты ли привез нас в это богом забытое место?! Мы сидим как затворники в глуши, я ощущаю себя так, словно попала в ловушку, из которой невозможно выбраться, — мама отчитывала отца, что на нее вообще не было похоже.

— Я уже сто раз объяснял почему мы здесь! Не надо строить из себя дуру. Если ты не устала от порочного круга, то у меня уже нет сил!

— Так объясни в сто первый. Дети спрашивают, родственники, что я им должна ответить? У меня заканчиваются аргументы! — простонала мама, а потом я услышала скрежет по полу. Наверное, стул пододвинула, отчего захотелось уши закрыть руками.

— Соври что-нибудь, — бросил отец сухо, — тебе не в первой.

— Как ты так можешь, Леон. Посмотри, до чего ты довел семью. Лоранс могла погибнуть!

— А я предупреждал, чтобы не выходили ни в коем случае ночью из дома!

Кстати, да. Дом… отрывки начали складываться в единую картину.

Луна, полночь, легкий ветер касался кожи и волк… Это точно был зверь! А потом провал, напоминающий падение в бездну. Я будто бы летела вниз, но полет был слишком долгим, только вот после — белый лист, к несчастью.

— Может ей в монастырь сразу уйти?! — мама сыпала упреками в адрес папы, чего я сроду не могла припомнить.

Они редко ссорились, старались решать вопросы беседами, обсуждать, искать компромисс. Никогда не кричали друг на друга, не повышали голос на нас. Я считала, что в семье царила гармония и родители были практически идеальны. Но, видимо, все-таки должен был наступить момент, когда коса нашла на камень. Только меньше всего мне бы хотелось быть причиной их разногласий.

Я знала, что мама не в восторге от смены места жительства. Ей пришлось попрощаться со своей мечтой о реализации. Отец настоял, чтобы она продала цветочную лавку. И здесь на окраине — ей не хватало общения с близкими по духу. Она почти утонула в быту, растворившись в кастрюлях и уходу за младшим ребенком.

Мне маму было искренне жаль. По мере возможностей я старалась ей помогать, советуя ей делегировать обязанности. Но она упрямо заявляла, что я еще настоюсь перед плитой, а пока молодая — время гулять.

Вот только с прогулками было сложно, как и с друзьями. Они не проходили отбор у отца.

В какой-то миг я смирилась, наверное, потому перестала предпринимать попытки для сближения с кем-то.

И вот теперь отец обвинял маму, что она не уследила. Но только он забыл одну вещь — я взрослая, самостоятельная. И мне не пять, чтобы опасаться темных комнат и своей же тени.

— В монастырь лишнее, а вот насчет учебы, я уже позаботился.

— Что ты имеешь в виду, Леон? — мама вздохнула тяжело.

— Лоранс с понедельника переходит в другой ВУЗ, Надин!

— Ты сошел с ума, — рыкнула она на отца.

— Поговорим потом, — отмахнулся папа, выходя из комнаты. — И, пожалуйста, не надо делать такую мученическое выражение лица. Ты прекрасно знала, что может случиться. За столько времени все уже можно было выучить наизусть.

Шаги его были тяжелыми, словно он ношу тащил на плечах.

Голова снова загудела от этих звуков и то, что раньше было обыденным и почти незаметным, сейчас приобретало какую-то необычную форму.

Может, действительно сотрясение?!

Я попыталась вновь открыть глаза. Простое внезапно оказалось сложным.

Веки будто сшили, а рот заклеили. И от ужаса сердце внутри заметалось голубкой в силке.

Боже, пусть это будет просто сон!

Одно усилие — напрасно, второе — и за грудиной начался пожар. Кровь побежала с дикой скоростью, напоминая бушующий поток.

Я застонала, а потом резко вскочила, вцепившись пальцами в край кровати.

Воздуха не хватало, дышала так поверхностно, словно не знала, как правильно.

— Лоранс, детка, — мама тут же оказалась рядом. — Осторожно!

Ком проскочил в горле, а потом и сердцебиение начало выравниваться. Постепенно возвращались знакомые ощущения, а не эти — неестественные, чужие.

— Мама, — я будто