Призыватель шторма - Ниша Дж. Тули

Рук расширяет глаза и смотрит на меня так, будто говорит: «Вот видишь, я же предупреждал», — и я вспоминаю ночь нашего первого поцелуя у бального зала после церемонии принятия в Общество.

Кажется, будто это было в другой жизни.

Я уже почти на грани истерики и едва не разражаюсь совершенно неуместным смехом. Вместо этого крепко сжимаю губы, подавляя его, и клянусь молчать, пока мы не выберемся от этих людей.

Если это вообще возможно.

— Чего ты хочешь, Кал? — спрашивает Рук, прижимая ладонь к боку. — Если ведёшь нас к Фишеру — веди. Иначе у нас есть дела.

Я моргаю, услышав, как непринуждённо он сокращает имя Каллиопы.

Рук явно знает её достаточно хорошо, чтобы разговаривать таким тоном. И теперь, присмотревшись, я понимаю, что она ближе к нам по возрасту, чем показалось сначала. Просто уверенность и роль предводительницы небольшого отряда заставили меня принять её за более взрослую.

Каллиопа ещё секунду холодно разглядывает Рука. — И куда, по-твоему, ты пойдёшь в таком состоянии?

Тут с ней не поспоришь.

— Кал, — с явным раздражением говорит Рук. — Мы обязательно должны это разыгрывать?

Она заставляет его замолчать одним убийственным взглядом.

— Фишер захочет узнать, что ты здесь делаешь и почему таскаешься со Сливкой.

Он открывает рот, но она тут же перебивает.

— Прибереги. Мне неинтересно, какую ложь ты заготовил. Он всё равно вытянет из тебя правду.

Только сейчас до меня доходит, насколько я ко всему этому не готова. Мне надо скрывать, что Рук учился в Эмери? Они знают, что мы пришли из города, но какую именно «правду» он прячет? Я вспоминаю, как видела его на стене мониторов в кабинете мистера Робинса. Он что-то искал. Что-то, в чём до сих пор мне не признался.

После того как меня парализовал станнер, Рук сказал, что ему многое нужно мне рассказать.

Мы встречаемся взглядами, и я отчаянно хочу уметь читать его мысли.

Несмотря на всю его ложь, во мне поднимается яростное желание защитить его.

Ты — самая прекрасная неприятность, которую я встретил в своей жизни.

Его слова возвращаются, будто удар под дых. То, с какой нежностью он их произнёс. Словно чувствует нечто такое, чему я слишком долго боялась дать имя.

Или я просто дура, если всё ещё верю хоть одному его слову.

Сильная рука обхватывает моё запястье, и Август начинает тащить меня за собой.

— Эй! — Я отшатываюсь, ноги путаются в юбке. На мне всё ещё наряд с выпускного маскарада, хотя разорванное, заляпанное кровью платье пережило лучшие времена. Неудивительно, что они все на меня косятся. Выгляжу я нелепо. Хорошо хоть сапоги и кожаная куртка остались.

— Убери. От неё. Руки, — рычит Рук. Он всё ещё согнут пополам и едва дышит, поэтому угроза звучит не так внушительно, как могла бы. — Клянусь, блядь, если ты её тронешь, Август, я вспорю тебя от подбородка до самой задницы. И буду наслаждаться каждой грёбаной секундой.

В глазах Августа вспыхивает злость. Челюсть напрягается.

А потом он отпускает меня.

Я подавляю желание потереть ноющее запястье — боюсь реакции Рука. Сейчас он и муху не прибьёт.

Каллиопа разражается жестоким смехом.

— О, это уже слишком. Ты защищаешь Сливку? Фишеру определённо будет интересно послушать.

Рук тяжело вздыхает.

— Если пообещаешь не причинять вреда ни одному из нас, мы пойдём спокойно, а я с ним поговорю.

Не понимаю, зачем он вообще пытается торговаться. Выбора у нас очевидно нет: их с десяток, нас двое. Рук всё ещё одной ногой в могиле, а я сама вот-вот либо упаду в обморок, либо меня вырвет. А может, и то и другое.

Каллиопа несколько секунд изучает его.

— До Пятой станции вы под моей защитой. Живые и более-менее целые. Это всё, что я предлагаю.

Она обводит руками круг, и все приходят в движение, выстраиваясь в чёткий, отработанный порядок, так что мы с Руком оказываемся в центре. Нас не связывают — наверное, потому что бежать всё равно некуда. К тому же Рук явно не способен на быстрый побег, а эти штуки, похожие на станнеры, без труда нас уложат.

Рук смотрит на меня, сжав губы в тонкую линию.

Я читаю послание в его глазах: молчи, не высовывайся, доверься мне.

Будто у меня есть выбор.

— Наши рюкзаки, — хрипит Рук.

Каллиопа закатывает глаза и кивает двум сопровождающим — мужчине и женщине, похожим на близнецов, с золотисто-коричневой кожей и янтарными глазами. Они подбирают наши рюкзаки и закидывают их на плечи.

— Ещё требования будут? — спрашивает Каллиопа.

Рук резко мотает головой. — Только обещанная защита. Больше мне ничего не нужно.

Она презрительно фыркает.

Рук прижимает руку к боку и, прихрамывая, делает несколько шагов. Мне хочется помочь, но подозреваю, это лишь вызовет новую порцию насмешек.

И тут прямо за моей спиной раздаётся голос Каллиопы:

— Под моей защитой — да. Но я ничего не обещаю после того, как до вас доберётся командир Стерлинг.

Я резко оборачиваюсь, собираясь потребовать объяснений, и вижу только приклад её оружия, летящий мне в голову.

А потом всё гаснет.

Глава 2

Когда я прихожу в себя, меня катит по земле; наконец я останавливаюсь в грязи, а голова идёт кругом. Я смотрю в сумеречное небо, пока вокруг расплываются тихие голоса и движущиеся фигуры.

Кто-то пинает меня по ноге.

— Вставай. Мы пришли.

Пришли. Куда?

Через мгновение надо мной появляется Рук.

— Поэт, — говорит он и осторожно касается моего лба. Я морщусь, вспоминая, как Каллиопа вырубила меня.

Вот ведь ведьма.

— Ты как? — спрашивает он.

Я стону: висок тупо пульсирует.

— Что происходит?

Он помогает мне сесть, и я оглядываю горизонт. Нью-Манхэттена нет.