Жестокое общество - Морган Бриджес

Медбрат, настороженно косясь на меня, везет каталку с моей невестой в палату. Добравшись до койки, собирается переложить ее на постель.

– Не трогай, – приказываю я, голосом давая понять, что, не послушавшись, он подпишет себе смертный приговор. – Я сам.

Медбрат нерешительно смотрит на меня, но все же отступает. Я подхватываю Делайлу под спину и колени и осторожно прижимаю к себе. Держать ее в объятиях – чистая эйфория, я едва не начинаю охать, как жалкий идиот.

Под взглядом медбрата укладываю свою невесту на кровать, накрываю одеялом и аккуратно подтыкаю края. Делайла сейчас такая крошечная и хрупкая, что у меня внутри все сжимается.

– Я скоро зайду, проверю, как она, – предупреждает медбрат.

Я киваю и снова смотрю на Делайлу. Она все еще спит, лицо у нее очень спокойное, а дыхание ровное. Приборы негромко пищат, напоминая, что она не просто отдыхает, а восстанавливается после ранения.

Поймет ли она, что у меня не было другого выхода? Что я метнул в нее нож, чтобы спасти ей жизнь?

Прощение Делайлы нужно мне не меньше, чем ее любовь и преданность. Если она до сих пор не поняла, что я на все пойду, лишь бы этого добиться, то скоро поймет. Даже если все будет против меня, я не сдамся. Поступай я иначе, меня бы уже давно не было на свете.

Моя решимость завоевать ее так же тверда и незыблема, как бриллиант в кольце, которое я надену ей на палец.

Однажды. После Испытаний.

Опускаюсь в кресло возле ее кровати и смотрю, как мерно вздымается ее грудь. От этого слегка успокаиваюсь и расслабляюсь. Беру ее руку, такую мягкую и нежную, и прижимаюсь к запястью губами.

– Tibi semper sum[3].

Глава 3. Делайла

Вот же срань господня!

Ощущение, будто кто-то переехал меня на фуре, потом дал заднюю и переехал еще раз. Да еще и жгутом все тело обмотал, передавив кровоток. Веки такие тяжелые, что глаза не открываются. Мне все же с трудом удается их разлепить, и комната поначалу расплывается, но вскоре у меня получается сфокусировать зрение.

И я тут же вижу его. Ксавье.

Он сидит у кровати и сжимает мою руку, будто боится, что я исчезну. Напряженный весь, лицо заострилось, а что за эмоции оно выражает, я никак не пойму. Участие? Чувство вины? Или просто усталость? Если судить по тому, как ярко светит за окном солнце, прошло несколько часов.

С тех пор, как он попытался меня убить.

В голове оживают воспоминания минувшей ночи: как меня вывели на крышу и затащили на помост. Стоящие кружком члены Ордена Обсидиана. Протыкающий кожу нож.

За что?

Вопрос стучит в висках, поднимая внутри вихрь из растерянности, ощущения, что меня предали, и странного облегчения от того, что он рядом. Ксавье метнул в меня нож, и все же он здесь и смотрит так, что в его преданности не остается сомнения. Судя по тому, что он во вчерашней одежде, а под глазами у него залегли черные круги, он отсюда не уходил.

Мы встречаемся глазами, и я хватаю ртом воздух, тщетно пытаясь побороть разливающееся по венам напряжение.

– Ты пришла в себя, – произносит он.

Его голос обрушивается на меня приливной волной, смывая страх и оставляя лишь раздражение. Если бы Ксавье хотел меня убить, он сделал бы это, пока я была без сознания.

– За что? – это единственное, что мне удается выдохнуть.

В груди такая тяжесть, что я едва это выдавливаю.

Лицо Ксавье болезненно искажается, но взгляда он не отводит. Затем берет себя в руки и натягивает на лицо настороженно-невозмутимое выражение. И говорить начинает тоже невозмутимо:

– Мне пришлось.

– Есть к чему стремиться, Ксавье.

– Только так я мог тебя защитить.

Он пристально смотрит на меня, пытаясь разглядеть в моих глазах понимание, но там его нет.

Я выдергиваю руку из его пальцев.

– Чушь. Каким это образом можно защитить человека, метнув в него нож?

– Если бы я его не метнул, они бы тебя убили.

Он склоняется ближе, и аромат его тела окутывает меня нежеланным объятием. Заставляет легкие сжиматься. Стараюсь дышать поверхностно и не обращать внимания, как торопливо бьется от его близости сердце.

– Это было первое Испытание, – объясняет он. – У меня не было выбора.

– Выбор есть всегда.

– Не тот, на который я мог бы пойти.

– В смысле? – хмурюсь я.

Он отводит взгляд, и молчание пропастью раскидывается между нами. Мне ее не преодолеть, да и не очень-то хочется. Встречаться с этим парнем – огромный риск, и рискую я не только благополучием, но и сердцем.

– Ксавье, скажи, – мягко прошу я.

Он смотрит на меня виновато – разве убийца способен испытывать такие эмоции? Никогда еще он не выглядел настолько… человеком.

– Они знают, – тихо произносит он, будто признаваясь в смертном грехе.

– Кто?

– Все. Главы семей основателей знают, как я к тебе отношусь. Иначе они не пытались бы использовать тебя как оружие против меня. Они так меня проверяли. Если бы я не метнул в тебя нож, они бы тебя убили. Сразу поняли бы, что я предан не Ордену. А тебе.

– Это правда?

– А ты как думаешь? – хмурится он.

– Я в больнице с ножевым ранением. Уже не знаю, что и думать. В последний раз, когда мы виделись, ты был такой… холодный и отстраненный.

– Мне нужно было делать вид, будто меня не волнует, как тебе больно.

– А на самом деле это не так?

Он вскакивает, сжав кулаки.

– Да меня это пипец как волнует! Когда я увидел, что тебя притащили туда и привязали к столбу… А потом что ты ранена… – Он на мгновение прикрывает глаза, болезненно сморщившись. – Никогда бы не пожелал такого повторять. Да и не смог бы.

Смотрю на него, а мозг так и кипит. Ксавье клянется, что я ему небезразлична. Лишь потому, что в глазах Ордена я его невеста? Его собственность? Или между нами есть нечто более важное, чем все эти тайные общества?

– Хоть бы предупредил, – бурчу я.

– Я не знал, что они задумали, пока не увидел тебя на крыше, – он скрещивает руки на широкой груди. – Как им удалось вытащить тебя из комнаты? Они могли добраться до тебя, только если ты сама открыла им дверь.

Я замираю. Этого я точно не хочу ему говорить. Потому что им удалось связать меня и заткнуть мне рот кляпом по единственной причине: человек,