Измена. Ты (не) узнаешь о нас - Наталья Ван

Но эти вопросы так и остаются тайной между нами. Щелчок вспышки, и я отхожу от шока. Довольный репортёр стоит рядом с нами и радуется, что у него получилось поймать эксклюзивные кадры, а я готова сгореть со стыда. Он застал меня врасплох. К чему этот шум? Я же жена, а не королева всего мира.

— Не переживай. Доверься мне, хорошо?

Не знаю почему, но я доверяю. Он переплетает наши пальцы и выводит меня к хищным акулам. Вспышки со всех сторон сводят с ума. Хочется скрыться от столь пристального внимания, но рука Вадима даёт мне немного уверенности.

Оборачиваюсь назад и замечаю Матвея. Его беспристрастное лицо. Он стоит рядом с тем репортером, который меня сфотографировал без разрешения, и о чем-то беседует.

У Вадима все схвачено. Все продумано до мелочей. Он уверен в себе и своей силе, поэтому так спокоен, в отличие от меня.

Все проходит как в тумане. Нам задают вопросы, Вадим на них отвечает, а я сижу рядом и молча киваю.

— Что вы скажете о болезни своего ребенка? Я слышал, вашей дочери нельзя общаться со сверстниками.

Улавливаю знакомые нотки голоса, стараясь найти их обладателя глазами.

Вадим что-то отвечает, но я будто не слышу его, погруженная в свои мысли. Я уверена, что это он. Я знаю его голос. Я бы никогда его не спутала.

Он здесь. Он точно где-то здесь. И я не ошибаюсь.

Натыкаюсь глазами на знакомую фигуру, не в силах сдержать улыбку. Вадим тут же это подмечает и крепче сжимает мою ладонь под столом.

Мне хватает ума сдержать свое желание вскрикнуть, но оторваться от тёплого взгляда в толпе я не могу.

— На этом я считаю, что мы можем закончить, — произносит Вадим и тянет меня за руку вверх. Я молча подчиняюсь. Киваю всем в знак благодарности и хочу как можно быстрее сбежать, но он крепко держит мою руку.

— Вадим, рад наконец-то познакомиться с вашей тайной супругой. Она действительно красавица. Как вы могли её прятать столько времени? — стелется перед ним один из тех трёх мужчин, пока остальные согласно поддакивают.

— Так вышло. Сами понимаете, в нашем мире полно завистников, а я слишком дорожу своей женой и дочерью. Случись с ними что-то, и я б себя никогда не простил.

— Верно. Лучше перестраховаться. Я бы вообще не показывал лет до восемнадцати свою дочь. Пусть живёт спокойно дитя.

— Согласен с вами.

— Извините. Вадим, мне нужно отойти — не могу больше сдерживать своё желание увидеть его.

— Конечно, любимая.

Любимая. Испуганно поднимаю на него свой взгляд, но он полностью расслаблен. Будто это обыденность. Будто он каждый день так меня называет, но нет. В последний раз я слышала такое три года назад. С тех пор утекло много времени.

Гоню прочь наваждение и иду в ту сторону, где увидела знакомый силуэт. Петляю по коридорам, стараясь найти хотя бы крошечный намек на него. Заглядывают сперва в одну дверь, потом в другую, пока из одной из них меня не утягивают вглубь тёмной комнаты.

— Откуда ты здесь?

Не верю своему счастью. Он здесь. Рядом со мной. Я чувствую его запах и могу касаться его кожи. Мне это не снится.

— Подумал, что тебе нужна моя поддержка. Ты смотрелась крайне отстраненно, поэтому я и задал этот вопрос. Прости, если задел за больное.

— Все в порядке. Я рада, что ты тут. Это было так… так… волнительно. Все эти люди, камеры, — принимаюсь размахивать руками не в силах сдержать эмоций.

— Тише ты. Как твои дела? Скажи, что у вас все в полном порядке, чтобы я смог снова спать спокойно.

— Все в порядке, Миша. Я не знаю, но такое чувство, будто что-то изменилось. Я не понимаю пока, что именно, но чувствую.

— Ты его простила?

Вопрос Миши выбивает весь кислород из моих лёгких. Я не могу даже пошевелиться, размышляя над его словами. В голове мелькают картинки, как Вадим в последнее время общается с Марусей, и, кажется, меня это подкупает. Я словно смотрю кино, в котором все хорошо и прекрасно. Будто мы нормальная семья. Мелкие ссоры, примирения, снова ссоры и…

— Не знаю, — с трудом отвечаю я, — потому что действительно не знаю. Как я могу его простить после всего, что он сделал?

— В отличие от тебя, я слушал его на конференции и могу сказать, что он действительно иначе говорит о вас с Марусей.

На лице Миши проскальзывает луч надежды на счастливое будущее, но он быстро меркнет на фоне реальности.

— Оль, все изменилось. Я это вижу, это и по тебе, и по нему.

— Но… Ты говоришь так будто мы с тобой больше никогда не сможем общаться. Скажи, что мне показалось, — руки пробирает мелкая дрожь. Я не могу его отпустить. Он стал мне как старший брат, о котором я всегда мечтала.

— Думаю, сейчас самое время. Марусе нужен отец. Попробуй построить нормальную семью. Без обид, лицемерия и лишних слов.

— Это же просто контракт, Миша. Вадим выбросит нас как ненужный мусор через год. Не говори, что ты ему веришь. Это же спектакль для репортеров, — на глаза наворачиваются слезы. Как он может такое говорить? Мы не нужны Вадиму. Он всем своим поведением это показывает.

— Иди сюда, — он притягивает меня ближе к себе и крепко обнимает. Так крепко, будто это наша последняя встреча. Не могу себя сдерживать и начинаю всхлипывать на его плече. Как же больно отпускать того, кто всегда рядом с тобой.

— Если вы закончили, то нам пора, — стальной голос Вадима приводит меня в чувство. Как я могла не услышать, что он вошёл в эту комнату? Как он вообще меня нашел и что же сейчас со мной будет?

Глава 34

Оля

Молчание в салоне автомобиля становится все опасней. Вадим похож на вулкан, который вот-вот начнет извергаться.

Не знаю, что ему сказать и как много он вообще слышал. Вроде ничего криминального не сделала, а чувство будто меня с поличным поймали на измене.

— Ты всё не так понял, — осторожно начинаю я, не зная, чего от него ожидать.

Он продолжает молчать. Единственное, что выдает его