Исцелить душу - Опал Рейн

тому, кого любой назвал бы монстром. Но Магнар использовал эту самую руку, чтобы защитить её, использовал эти смертоносные когти, чтобы касаться её так нежно, что она дрожала от прикосновения.

Поэтому, когда он прижал её к боковой стороне её шеи и лица, окутывая таким желанным теплом, Делора не отстранилась.

Она вздрогнула, когда он провел большим пальцем по её щеке, и коготь чуть не ткнул ей в глаз.

— Твоя кожа шелковистая.

Часть её всегда знала, что он хочет прикоснуться, но она отвергала его до этого момента, потому что находила эту идею отвратительной. Больше нет.

— М-можешь быть осторожнее с когтями? — взмолилась она, когда он коснулся её щеки во второй раз, и ей пришлось быстро зажмуриться, иначе он ткнул бы её в глаз.

— Мне можно будет трогать больше, если я сделаю так?

Он отдернул руку, и его когти втянулись. Она не знала, что он так умеет.

— Да. Пока ты не причиняешь мне боли, я не против, если ты будешь трогать.

В конце концов, что в этом плохого? Как она и сказала, если он не причинит ей боли, она не видела, чем это может закончиться плохо. Она была человеческой женщиной, а он — мужчиной-Сумеречным Странником — насколько она могла судить — но она сомневалась, что он поймет, для чего предназначены некоторые части её тела. Секс или интимные игры с ним казались маловероятными, или, скорее, по крайней мере, инициированными им.

Его парящие сферы стали желтыми от того, что, как она поняла, было радостью.

— Я никогда не причиню тебе боли, Делора.

Он начал ласкать части её лица. Он начал со щеки, затем его большой палец прошелся по бровям по направлению роста волос, а затем, странным образом, в противоположную сторону. Его прикосновение было нежным, он почти щекотал её губы, и это место его заворожило.

Он проводил по более полной нижней губе снова и снова. Это было почти так, как делает любовник, когда хочет поцеловать, но сопротивляется желанию и вместо этого пытается соблазнить другого сделать этот шаг.

Пока он это делал, она не могла оторвать от него взгляда. Её глаза были расфокусированы, пока она думала.

Я только что поняла, что у меня, вероятно, больше не будет секса. Делора не была в восторге от своего прошлого опыта с Хадитом, но было несколько раз, в основном в начале, когда она получала удовольствие.

Как только Хадит обнаружил, что она не может кончить просто от пары вялых толчков члена, он обленился и думал только о себе. Она доводила себя сама, когда его не было рядом, чтобы удовлетворить свои желания.

Это только заставляло её чувствовать себя еще более одинокой.

Она не могла решить, испытывает ли облегчение от того, что ей больше не придется через это проходить, или разочарование. Может, это был и не лучший секс, но это был секс с кем-то, связь с другим, где целью было удовольствие.

Её зрение снова сфокусировалось на Сумеречном Страннике перед ней, который только что провел большим пальцем по изгибу её носа, прежде чем пощекотать ресницы с одной стороны. Затем её глаза проследили за его рукой, или, скорее, за его пальцами.

Они такие длинные… и толстые. Теперь, когда она знала, что его когти втягиваются, они могли проникать в места, о которых она не думала, что это возможно. Всего два пальца были бы больше, чем члены большинства мужчин.

Её лицо начало гореть, особенно когда она почувствовала, как сжались её внутренние мышцы, и ей пришлось сдвинуть бедра. Она не могла поверить, что играет с мыслью о том, как он, Сумеречный Странник, трахает её пальцами!

О, Боги. Что со мной не так?

Погруженная в свои шокирующие мысли, она не заметила, что его рука скользнула вниз, пока он не сжал одну из её грудей.

Делора вздрогнула. Затем она схватила его за запястье, чтобы остановить; её лицо так горело и пылало, что она боялась, что голова сейчас взорвется. Её разум, который думал вовсе не невинно, не мог вынести того, что он трогает интимное место прямо сейчас! Она знала, что рано или поздно он доберется туда, но не думала, что её мысли о нём будут такими, когда это случится.

Её соски затвердели и стали ещё более чувствительными, чем раньше.

— М-можешь пока потрогать где-нибудь в другом месте?

Он озадаченно склонил голову набок.

— Почему? — Затем ему хватило наглости поднять вторую руку и взять другую грудь, полностью взвешивая её тяжесть в своей ладони. — Мне нравится это место. Оно мягкое.

Чтобы продемонстрировать это, он сжал обе груди, и они податливо заполнили пространство между его пальцами.

— А, потому что…

Как Делора должна была объяснить, что её грудь — это интимное место на теле, не вдаваясь в подробности о том, что это значит?

— Ты тоже можешь потрогать меня здесь, — предложил он, хватая её за руку и прикладывая к своей груди.

Его грудь была сильной и упругой, налитой твердыми мышцами. Её разум отключился и перестал думать о том, почему положение его рук было неразумным, когда она сжала его грудную мышцу — с одобрением.

Хадит был мускулистым, так как большую часть жизни проработал городским стражником, но тело Магнара было плотным, словно его худощавое сложение скрывало силу до тех пор, пока к нему не прикоснёшься.

Завороженная ощущением под ладонью и тем фактом, что ей казалось, будто под его рубашкой движется мех, она продолжила разминать его грудную мышцу. Ей также показалось, что она чувствует что-то… твердое поверх плоти там, где должны быть ребра.

— Хотя у нас в основном одинаковая форма, — сказал Магнар, когда один из его больших пальцев с любопытством задел затвердевший сосок. — Это место отличается от моего. У всех самок есть такие холмики на груди?

Делора опустила взгляд и увидела, что её грудь заполнила лишь половину его огромной ладони. Но она всё же заполнила её, тогда как у женщины поменьше этого бы не вышло.

— Наверное, у некоторых они не такие большие, — пробормотала она. Внизу живота у неё спазмировало, когда он провел большим пальцем по соску. — Мы называем их грудью.

Он кивнул, и она была благодарна, что он не спросил об их функции. Вместо этого обе его руки опустились ниже. Он схватил жирок на её животе, сжимая его в руках.

Делора отпрыгнула от неожиданности.

Когда он наклонился вперед, чтобы сделать это снова, она схватила его за обе руки, останавливая.

— Пожалуйста, не трогай меня там. Мне