Директриса поневоле. Спасти академию - Адриана Вайс

факультета можно сократить почти на сорок процентов, если пересмотреть контракты на поставку тренировочного оружия и отказаться от закупки артефактов для личных нужд декана Громвальда. Все равно наш боевой факультет сейчас в простое. Закупку пергамента для всей академии можно удешевить на пятнадцать процентов, если заключить договор напрямую с гильдией торговцев, а не через трех посредников, как это делала госпожа Диарелла. Еще можно самим создавать некоторые реагенты для алхимических экспериментов, закупая сырье у травников…

Я слушаю его, и восхищение борется во мне с удивлением.

Он и правда гений.

За несколько часов он нашел столько «дыр» в бюджете, столько возможностей для экономии, о которых никто, похоже, и не догадывался. Или не хотел, учитывая, кто именно руководил академией последнее время.

— Это… это невероятно, Райнер, — выдыхаю я, когда он заканчивает. — Вы… вы настоящий волшебник!

Он смущенно улыбается. Это первая искренняя, теплая улыбка, которую я вижу на его лице.

— Госпожа ректор… Анна… — он впервые называет меня по имени, и от этого простого обращения у меня внутри что-то странно теплеет. — Я просто хотел сказать вам… спасибо. Я сегодня, перебирая эти цифры, составляя эти графики… я впервые за очень долгое время почувствовал себя… живым. Нужным. Я почти забыл это чувство. Спасибо, что вернули мне его.

Он говорит это тихо, почти шепотом, глядя куда-то в сторону, словно стесняясь своей внезапной откровенности. И в этот момент я вижу не гениального арканометрика, не циничного зануду, а просто очень одинокого, несчастного человека, у которого отняли любимое дело.

— И поэтому… — он делает глубокий вдох. — Если вы все же решите, что спонсорство Рокхарта важнее… если вам придется пожертвовать мной ради академии… я… — он сглатывает, — …я пойму. Хоть мне и будет очень тяжело, но я пойму.

Его слова трогают меня до глубины души. Эта внезапная уязвимость, эта готовность к самопожертвованию…

Я осторожно кладу свою ладонь поверх его руки, лежащей на пергаменте. Он вздрагивает от моего прикосновения, но руку не убирает.

— Райнер, послушайте, — говорю я мягко, но твердо. — Никто никем жертвовать не будет. Это не мои методы. Мы найдем другой выход. Я обещаю вам, что сделаю все возможное, чтобы разрешить эту ситуацию с Эдгаром. Мы разберемся. Вместе.

Он поднимает на меня глаза, и в них плещется такая благодарность, что мне становится неловко. Он молча кивает, затем медленно поднимается на ноги.

— Спокойной ночи, госпожа ректор.

Он уже собирается уходить, но на пороге оборачивается.

— Вы очень добры, Анна, — говорит он задумчиво. — Совсем не такая, как Диарелла. И это, с одной стороны, хорошо. Но с другой… — он на мгновение замолкает, — …не желая выбирать между чем-то одним, вы рискуете потерять сразу все. Подумайте об этом.

Дверь за ним закрывается, а я остаюсь одна, оглушенная его последними словами. Он прав. Но по-другому я не могу. И не буду!

Глава 18.1

Ночь проходит в тревожном, рваном полусне. Я то и дело просыпаюсь, вскакивая на своей жесткой кровати. Мне снятся то ледяные глаза Исадора, то хищная ухмылка Дракенхейма, то яростное, пылающее лицо Громвальда. А потом – холодное лезвие у горла, и я подскакиваю с колотящимся сердцем, вся в холодном поту и долго лежу, глядя в потолок своей каморки, пока серое рассветное небо за окном не приносит хрупкое облегчение.

Несмотря на дикую усталость и гудящую голову, я встаю с твердым намерением действовать. Я понимаю, что должна достучаться до Эдгара Рокхарта, должна написать ему, убедить дать мне еще один шанс, еще одну встречу. Объяснить обо всех своих подозрениях относительно внедряемой методики Ренйара и предложить свои идеи, чтобы он сразу не выгнал меня взашей.

Я быстро привожу себя в порядок и, даже не заходя в столовую – кусок в горло не лезет, – направляюсь прямиком в свой кабинет. Коридоры академии по утрам выглядят еще более уныло, чем днем. Тусклый свет едва пробивается сквозь пыльные окна, длинные тени прячутся по углам, а тишина нарушается лишь стуком моих шагов.

Я уже почти дохожу до нужной двери, когда из темной дверной ниши вдруг наперерез мне устремляется чья-то массивная тень. Сильная рука хватает меня за предплечье, с легкостью разворачивает и с силой вжимает в холодную каменную стену.

Сердце ухает в пятки. Нападение?! Снова?!

Но прежде чем я успеваю закричать, до моего носа доносится знакомый, доводящий до тошноты запах – сандал, терпкие травы и аромат грозы.

Дракенхейм.

Он стоит так близко, что я чувствую жар его тела сквозь тонкую ткань платья. Его огромная фигура полностью загораживает свет, погружая нас в полумрак. В его медовых глазах пляшут злые, насмешливые огоньки.

— Отпусти! — шиплю я, пытаясь вырваться. — Что ты себе позволяешь?! Что ты здесь делаешь?!

Он лишь усмехается, наслаждаясь моим бессильным гневом. Его хватка на моем плече становится только крепче, а вторая рука ложится на стену рядом с моей головой, отрезая все пути к отступлению.

— А ты сама что себе позволяешь, Анна?! — его бархатный голос звучит тихо, но в нем столько сдерживаемой ярости, что по коже бегут мурашки. — Зачем ты пытаешься украсть МОИХ спонсоров?!

Спонсоров? Каких еще…

Я на секунду замираю, а потом до меня доходит. Камилла же пару дней назад разослала письма бывшим спонсорам академии. И кто-то из них, по всей видимости, тут же настучал своему новому хозяину.

Ну и скорость!

— Во-первых, отпусти меня, — цежу я, пытаясь оттолкнуть его, но он и не думает двигаться. — А во-вторых, они тебе не крепостные, чтобы ты мог называть их «своими»! Они работали с этой академией задолго до того, как ты их переманил, и у нас есть полное право попытаться возобновить сотрудничество!

— Право?! — он злобно усмехается мне в лицо. — Какое еще право у этой… дыры?! Они – МОИ люди! Они пришли ко мне! Я предложил им лучшие условия! Поэтому и работать они будут только со мной! И я запрещаю тебе не то что писать им, а даже думать в их сторону!

Возмущение душит меня. Какая наглость!

— Люди – не вещи, Дракенхейм, чтобы ты мог ими владеть! — яростно выдыхаю я. — У них есть своя голова на плечах! И если они решат, что им выгоднее работать с нами, они это сделают, и ты им не указ!

— Не