Мой Мармеладный Принц - Кася Дрим

повернула голову на его голос, собираясь забрать обратно телефон, и нервно облизнула губы. Картинка из моих грёз — Данька с обвязанным вокруг бедер полотенцем — воплотилась в реальности и теперь в полной красе предстала перед моим смущенным взором.

Ой, мамочки! Я ж так понимаю, что под полотенцем из одежды у него только… ничего?

— Конфетка, всё в порядке? — притворно-участливым тоном, который явно свидетельствовал о том, что Данька прекрасно осознаёт, почему я зависла, осведомился он.

— В полном, — отворачиваясь, чтобы и дальше не палиться, соврала я.

— Идём тогда? — хмыкнул он.

— Куда? — сама не ожидала, что вид раздетого Даньки с целомудренно-обернутым вокруг бедер полотенчиком настолько выбьет меня из колеи, что я напрочь перестану ориентироваться в ситуации.

— Ну ты ж сама попросила посмотреть, что со светом, — Даньку, судя по веселому голосу, моя растерянность забавляла.

— А ты разве сам не можешь? — пролепетала я, только сейчас сообразив, что он ждет моего сопровождения.

Получается, мне нужно будет идти с ним рядом, когда он в таком вот виде?

— Не могу, Конфетка. Во-первых, я не знаю, где у тебя счётчики, а, во-вторых, даже если ты мне скажешь, то уверена ли ты, что хочешь остаться здесь одна в полной темноте? Или ты мне предлагаешь рыскать по твоему дому наощупь? Фонарик-то у нас вроде как один.

Про «одна и в полной темноте» это он прямо в самое больное попал.

— Давай его сюда, — я повернулась обратно к Даньке и, стараясь не смотреть на него, протянула руку.

Данька вложил мне в руку телефон, но ушли мы недалеко. Я так боялась снова выхватить из темноты картинку его полуобнаженного, что упорно светила фонариком в другую сторону.

— Конфетка, так дело не пойдёт, — не выдержал, наконец, Данька. — Может тебе и интересно освещать стену, но я так ни черта не вижу у себя под ногами. Не хотелось бы запнуться об эти твои многочисленные половички и улететь, попутно расквасив себе нос.

С этими словами он мягко, но настойчиво забрал у меня телефон, и всю дальнейшую дорогу я смотрела исключительно себе под ноги. Ну, а что? Я может тоже боюсь разбить себе нос.

Когда мы зашли в дом, Данька присвистнул:

— О, да у тебя тут романтический вечер при свечах?

— Почти, — угрюмо откликнулась я, между делом отмечая, что свечи уже наполовину прогорели.

И всё же света здесь было намного больше, чем давал телефонный фонарик, поэтому теперь задача «не видеть» Даньку значительно осложнялась. Смотреть в сторону, когда он ко мне обращается, это ведь невежливо?

— Так где у тебя счётчики? — деловито поинтересовался Данька.

А мне даже завидно стало: пока я тут терзаюсь от своего смущения, он, похоже, вообще не парится.

— Над сервантом.

Отойду-ка я пока к столу — сделаю вид, что поправляю свечки.

— Ты позволишь? — словно издеваясь, Данька мягко отстранил меня, при этом, разумеется, полностью попав в поле моего зрения. И, когда я от неожиданности ещё и уставилась на него во все глаза, как ни в чём ни бывало взял стоящий передо мной стул.

— А этот тебе чем не угодил? — растерянно указала я на второй, взять который можно было и, не сдвигая меня в сторону.

— Тем, что забрать его можно было, не касаясь тебя, — заявил этот нахал и подмигнул мне.

Пока я размышляла над достойным ответом, он преспокойненько развернулся ко мне задницей и понёс её вместе со стулом к серванту.

Так. Это же он сейчас забираться на этот самый стул будет?

Отвернуться что ли от греха подальше? А то ещё не ровен час соскользнет полотенце, и предстанет моему офигевшему взору та самая, только уже обнажённая, задница.

На которую в принципе-то я бы и не прочь глянуть…

Ночь вдвоем

— Боюсь, Конфетка, что здесь я тебе ничем не помогу, — немного погодя сообщил Данька, но судя по щелчкам, после которых свет так и не загорелся, я это и так уже поняла.

Гроза тем временем и не думала униматься, кажется, только набирая обороты. Я подошла к окну и сделала то, что следовало бы сделать с самого начала, как только свет вырубился: выглянула на улицу, чтобы проверить, а есть ли он вообще хоть где-то.

Озарившая улицу молния выхватила из непроглядной, заливаемой дождём тьмы соседские дома. Ни в одном из них окна не светились. Ясненько. Значит нам так до утра куковать.

— Что там? — поинтересовался спустившийся со стула Данька.

— То, чего я и боялась: без света, вероятно, остался весь посёлок, — дрожащим голосом ответила я и, не обращая больше внимания на застывшего Даньку, переместилась к серванту.

Открыла ящик и принялась судорожно пересчитывать оставшиеся свечки. Затем бросила взгляд на часы. Десять. Значит минимум часа четыре, — а при такой погоде скорее всего больше — ещё будет темно. Моего запаса на столько не хватит. И батарея в телефоне скоро сядет…

— Боишься темноты? — шагнул ко мне Данька.

Его вопрос прозвучал без тени насмешки, да и взгляд, в чём я убедилась, подняв на него свой, был абсолютно серьезен.

— Панически, — призналась я.

— Хочешь останусь с тобой? — предложил он и взял меня за руку.

«Желательно — навсегда», — хотелось ляпнуть мне.

Его ладонь была теплой, но от этого простого прикосновения, от его снова ставшего особенным взгляда меня бросило в жар.

Мы стояли неотрывно глядя друг другу в глаза, словно зачарованные, и в какой-то момент для меня всё отошло на задний план: и время, и дурацкая гроза, пробудившая мой страх, и все мысли, не касавшиеся Даньки. Остались только мы вдвоём. Его глаза напротив. Моя рука в его ладони. Даже то, что он практически не одет, стало уже не важно.

«Я ведь так ему и не ответила», — мелькнула на задворках сознания запоздалая мысль. Впрочем, ему, похоже, это уже и не требовалось. Что и подтвердил его следующий вопрос, заданный самым будничным тоном:

— Чем займёмся?

Диким и необузданным сексом? А что? Обстановка очень даже располагает: полумрак, свечи, полуобнаженный опять же мужчина. И главное — в такую непогоду можно особо не опасаться, что какая-нибудь задержавшаяся в своём огороде Афанасьевна услышит жаркие стоны и громкие крики.

Я усмехнулась своим мыслям и Данька, от которого это не укрылось, тут же полюбопытствовал:

— О чём это ты подумала?

Господи, ну о чём я и правда могла подумать в такой вот ситуации?!

— Может сыграем в карты? — отвечая на его предыдущий вопрос, предложила я первое, что пришло в голову.

— Проигравший отвечает на любой вопрос победителя, —