Проверка на прочность - Эль Кеннеди

Броди кивнул.

– Как ледовой комбайн очищает лед в перерыве перед вторым периодом. Вся поверхность катка меняется.

Он заметил, что уголок рта Хейден дрогнул, и заподозрил, что она пытается сдержать смешок.

– Да, полагаю, сходство есть.

– А ты и правда настолько увлекаешься искусством? – спросил Броди, отложив бумаги.

– Конечно. Это моя страсть.

Броди улыбнулся. Ему редко доводилось встречать женщин, пылко относящихся к чему-либо, кроме постельных утех, и при виде того, как загорались зеленые глаза Хейден во время разговора об искусстве, на душе у Броди сладко заныло. Он осознал, что она впервые открылась ему, заговорив о чем-то, помимо основных правил, и ему это нравилось.

– А ты рисуешь или только читаешь лекции о художниках? – спросил он.

– Раньше, когда была помладше, рисовала карандашами и красками, но теперь нет.

– Почему?

Она пожала плечами.

– Меня всегда больше завораживали чужие произведения, чем мои собственные. Бакалавра я получила в основном за студийные работы, а степень магистра у меня уже в области истории искусств. Я осознала, что мне интереснее изучать творчество великих художников, нежели пытаться самой стать живописцем. – Она скрестила ноги и притянула их к подбородку. – А ты что изучал в колледже?

– Спортивные науки. Кинезиологию[12], спортивную медицину. А непрофилирующим предметом у меня было тренерство.

– Серьезно? – Выражение лица Хейден ничего не выдавало.

Тем не менее у Броди возникло стойкое ощущение, что Хейден ему не поверила, и он снова почувствовал себя старшеклассником. Мальчишкой, которого преподаватели безвозвратно приписали к тупым громилам, поскольку за годы учебы он умудрился отличиться исключительно в спорте. На него навесили ярлык качка, и, как бы он ни пытался избавиться от предубеждений, все было без толку.

Однажды его даже обвинили, что он списал на тесте по английскому, к которому Броди накануне готовился несколько часов. Учитель решил, будто пацан, постоянно гоняющийся за шайбой, не способен дочитать до конца «Преступление и наказание».

Хейден, вероятно, заметила его раздражение, потому что быстро добавила:

– Я тебе верю. Но… понимаешь, многие из тех ребят, с которыми я вместе росла, поступили в колледж лишь ради спортивной стипендии, а занятия попросту прогуливали.

– Родители меня бы точно за такое убили. Они и в хоккей-то мне позволили играть при условии, что по всем предметам у меня будут высшие оценки.

Хейден искренне впечатлилась.

– А кто твои родители по профессии?

– Папа – механик, а мама работает в парикмахерской. – Он помедлил. – Многие годы в семье с деньгами было туго. – Броди с трудом сдержал порыв окинуть взглядом роскошный пентхаус, явный признак того, что у Хейден наверняка никогда подобной проблемы не было.

Броди и сам толком не знал, с чего вдруг заговорил о деньгах. Он ненавидел рассказывать о детстве. И вспоминать о нем терпеть не мог. Как бы он ни любил родителей, бытовые трудности, с которыми столкнулась семья в прошлом, наводили на него тоску. Мама вечерами вечно засиживалась на кухне допоздна и вырезала из рекламных буклетов купоны на скидки в магазинах, а папа ходил на работу пешком (даже в разгар мичиганской зимы), когда потрепанный жизнью пикап «Шевроле» не заводился.

К счастью, теперь родителям уже никогда не нужно будет волноваться о деньгах, и все это благодаря Броди.

У Хейден зазвонил телефон, благополучно положив конец разговору. Она ответила и моментально дала отбой, пробормотав, что ей сейчас принесут еду.

Пока она дожидалась тележки у лифта, Броди включил телевизор. Пощелкал каналы и выбрал одиннадцатичасовые новости.

Хейден сама вкатила в гостиную тележку с едой, сняла крышки с тарелок и поставила одно блюдо перед Броди. По комнате разлился аромат картошки фри и говяжьего фарша, и у Броди потекли слюнки.

Он как раз откусил изрядный кусок чизбургера, когда на экране телевизора появилось знакомое лицо. Броди от беспокойства чуть не подавился.

Естественно, от Хейден не скрылась отцовская фотография во весь экран, и она, схватив пульт, тотчас увеличила громкость.

Ведущий продолжал говорить:

– …сегодня днем выступил с заявлением и признал, что в слухах насчет чикагского хоккейного клуба «Уорриорз» есть доля истины. Игрок, отказавшийся назвать свое имя, утверждает, что обвинения в подкупе и незаконных ставках против владельца «Уорриорз» Пресли Хьюстона на самом деле совершенно правдивы.

Глава шестнадцатая

Броди неотрывно таращился на экран, чувствуя, как застывает каждая мышца в теле, гадая, не ослышался ли он. Хейден изумленно ахнула.

– Час назад лига объявила о начале полноценного расследования в связи с данными обвинениями. – И ведущий действительно принялся перечислять все обвинения в адрес Пресли – как владелец «Уорриорз» подкупил игроков, чтобы они намеренно проиграли в двух матчах в начале сезона, и поставил деньги на результаты этих игр.

Был упомянут и развод, и предполагаемый роман Шейлы Хьюстон с одним из игроков «Уорриорз», но Броди к тому моменту уже перестал воспринимать информацию.

Кто, черт возьми, решил заговорить? Точно не Беккер. Он – надежный друг и заранее предупредил бы, случись нечто подобное.

Зато Крейг Уайатт казался самым вероятным кандидатом, особенно в свете ситуации, свидетелем которой Броди стал в тот день в арене. Репортеры сурово обошлись с Шейлой, многие из них твердо верили, что она лжет. Кстати, Уайатт вполне мог бы вступиться за женщину, с который у него завязался роман, и поддержать ее. Логичный шаг.

Броди потер виски – головная боль возобновилась. Черт. Жаль, он не в курсе, кто из товарищей по команде сознался. Кем бы он ни был, завтрашней игре это ничего хорошего не сулило. Кто вообще сможет сосредоточиться на матче, когда над головой висит перспектива уголовного расследования?

– Это неправда. – Тихий голос Хейден прервал его невеселые размышления.

Взглянув на нее, Броди поразился умоляющему выражению огромных глаз.

– Это ведь не может быть правдой, да? – устало спросила Хейден.

– Сложно сказать. – Броди взъерошил волосы и рассеянно взял с тарелки ломтик картофеля.

Есть расхотелось, выпуск новостей совершенно отбил аппетит. Броди кинул картофельный брусочек обратно на тарелку и повернулся к Хейден, которая, похоже, ждала, что он ответит.

– Честно? Не знаю. Пока нет никаких доказательств, что твой отец хоть кого-то подкупал.

– Пока. Но… если мы сейчас услышали объективную информацию…

У нее перехватило дыхание, а лицо исказила такая мука, что у Броди защемило сердце.

– А ты… а он… – Хейден выговаривала каждое слово с трудом, будто под пытками. – Тебе он предлагал взятку? – наконец выдавила она.

– Определенно, нет.

– Но кого-то он подкупить мог, другого игрока.

– Мог, – настороженно согласился Броди.

Хейден молчала. Лицо ее приняло