Наследница замка Ла Фер - Юстина Южная

Возможно, Флоранс и устояла бы против королевского напора, но, сама того не ожидая, влюбилась в веселого и обаятельного Людовика, так что просто не имела ни сил, ни желания противиться его воле.

Даже когда король с разрешения папы римского развелся с Жанной и женился на Анне Бретонской, дабы сохранить власть Франкии над Бретанью, Флоранс еще какое-то время удерживала место в сердце и жизни Людовика. Но умная и честолюбивая Анна не пожелала терпеть рядом с собой любовницу мужа, и вскоре на графиню де Шайи один за одним посыпались удары судьбы. Ее подставляли и старались очернить перед королем, она постоянно становилась жертвой странных розыгрышей и небезобидных придворных забав, а несколько ее деревень и замок в Аквитании сгорели в безжалостных пожарах.

Флоранс, как никто разбиравшаяся в хитросплетениях великосветской жизни, умело лавировала среди всего этого безобразия и ловко отводила от себя вражеские козни, но погибшие в сгоревших селениях люди, а особенно — недвусмысленная угроза, высказанная в адрес ее дочери (к тому моменту счастливо замужней), заставили ее отступить.

Однако даже когда графиня прекратила сражаться за место подле короля, ее не оставили в покое.

Последнее обвинение было сфабриковано безупречно и, самое ужасное, что касалось оно не «кражи драгоценностей у королевы» и не «попытки отравить юного дофина» — все эти и подобные им обвинения были опровергнуты самой Флоранс и не поддержаны Людовиком. На сей раз графиню обвинили в религиозной ереси, и «доказательства» предоставило высшее духовенство страны.

Такой страшный, по мнению света, проступок король просто не имел права проигнорировать. В результате графиня де Шайи, отказавшаяся признать свою вину, отправилась «искупать грехи» в далекий, забытый не только людьми, но, кажется, и Богом, монастырь. Флоранс ждали двадцать с лишним лет в убогой холодной келье, с жесткой постелью, черствым хлебом и постоянным надзором матери-настоятельницы и строгих сестер, не позволявших ей даже видеться с дочерью.

Но железная графиня научилась выживать и там. И как ни странно, хорошим способом сохранить рассудок оказалось его «потерять». Через пару лет, уверившись в том, что ненавистная любовница мужа выжила из ума, Анна Бретонская велела ослабить над ней контроль, и Флоранс получила хоть какую-то долю личной свободы.

Со смертью Анны и Людовика и появлением на троне Франциска I в жизни графини де Шайи ничего не изменилось. Новый королевский двор благополучно забыл про старую никому не нужную женщину. И лишь когда понадобилось найти опекунов для осиротевших сестер Ла Фер, герцог де Монморанси вспомнил о ее существовании и повелел привезти тетушку Флоранс в поместье в Берри.

Так она оказалась у нас.

[1] Менина — придворная дама, фрейлина при испанском дворе.

9.3

После этого рассказа я сделала единственное, что мне пришло в голову, — попросила служанку принести второй бокал, плеснула в него из тетушкиного кувшинчика и совершила хороший глоток. В конце концов, нужно было как-то пережить все свалившиеся на меня откровения.

Увидев это, графиня Флоранс де Шайи задорно, совершенно не по-старушечьи улыбнулась и отсалютовала своим бокалом в ответ.

— Невероятная жизнь, — произнесла я, с восхищением глядя на тетушку.

Теперь, когда я знала, кто она такая, я обратила внимание на то, что не замечала раньше. Как ровно наша старушка держит спину, какие скупые, но элегантные у нее движения и как действительно похожи ее черты на те, что обычно преобладают у жительниц средиземноморья — высокие брови, длинный нос с горбинкой, немного вытянутое узкое лицо.

— Но она уже почти прошла, — небрежно качнула рукой тетушка. — А вот у некоторых только начинается. И очень любопытно, что эти некоторые собираются с ней делать. Значит, говоришь… сидр?

Я вспомнила тот разговор за обедом и кивнула.

— Да. Пока это единственное, что может принести нам доход. Ну, как я вижу. Угодья у графства теперь маленькие, сильно не развернешься, сад же способен произвести много плодов. Но если просто продать яблоки, они не дадут желаемой прибыли. А вот хорошее вино из них — вполне на это способно.

— Но — хорошее, — уточнила графиня. — Та бурда, которую обычно пьют крестьяне, не вызывает у меня никакого восторга.

— Мне кажется, я знаю, как сделать неплохой сидр. То, о чем я сказала тогда, за обедом, правда. Я в самом деле могу попробовать создать нечто новое, особенное, а главное — вкусное.

— Хм… И что тебе для этого нужно?

Я задумчиво отпила из бокала и стащила у тетушки из-под носа давно соблазнявшую меня клубничину.

— Сейчас — большой пресс для яблок, и, наверное, лучше не один. Затем — люди… В деревне все и так заняты под завязку. Я, конечно, могу согнать их на сбор яблок, но это будет август — пора всеобщего урожая, они и так в этот период наверняка все носятся в мыле.

— Носятся в мыле? — повторила тетушка и усмехнулась: — Забавное выражение, я его запомню.

М-да, расслабилась ты Лариса-Лаура, нужно тщательней за речью следить.

— Потом — собственно процесс изготовления сидра. А если у меня все получится, нужно будет его как-то… — я замялась, подбирая аналог к слову «рекламировать», — …сделать широко известным за пределами графства.

— Давильня для плодов у тебя есть? — деловито осведомилась старушка, не отставая от меня по части наслаждения ягодами и белым вином.

— Вроде есть, как мне сказали, но я еще не видела, в каком она состоянии.

— А людей, стало быть, потребуется нанять либо у соседей, либо в городе, так?

— Угу. Вот только на какие деньги? Не уверена, что они согласятся работать за будущую призрачную прибыль от продажи сидра. Я, конечно, надеюсь, что у меня все выйдет, но не могу железно это гарантировать. Мало ли какие препятствия возникнут, о которых я сейчас даже не подозреваю.

Графиня де Шайи достала откуда-то из складок платья черный, в цвет своего одеяния, веер и принялась неспешно им обмахиваться.

— Тут, девочка, я, вероятно, смогу тебе помочь, — сказала она после долгой паузы.

— Помочь? — удивилась я. — Но как? Чем?

— Тебе ведь нужны будут звонкие экю, чтобы расплатиться ими за пресс и работу.

— Да, но… при всем моем уважении, вы же не достанете их из воздуха. Вы, как я понимаю, лишились почти всего состояния, после того, как... — Я смутилась,