Сестра врага. Любовь (не) предлагать - Анфиса Рэйса

Только-только он перестал меня отталкивать. Только-только мы сблизились, и я на мгновение, наконец, позволила себе почувствовать себя счастливой.

И в тот момент, когда я расслабилась, всё рассыпалось, как карточный домик.

Даня меня ненавидит. Я ведь видела его глаза! Полные боли и злости… Он даже говорил мне молчать, потому что и слышать не может мой голос.

Он ведь даже не дал мне объясниться… Хотя, конечно, я могу его понять. Со стороны ситуация выглядит просто кошмарной. Я соврала ему, пошла на свидание с другим, а ещё обнималась с этим другим.

И как я могла так легко поверить Игорю? Но ведь он искренне казался мне хорошим парнем! И я правда боялась разбить ему сердце.

Но как можно разбить то, чего у него нет?

Есть и светлая сторона: Андрей тут не причём. Он сильно удивился происходящему, а, значит, об этой интриге он не знал. И это единственное, что меня радовало. В тот момент, когда я подумала, что брат замешан в этом, у меня будто почву из-под ног выбили.

Хотя что это, в сущности, меняет? Андрей тоже меня ненавидит. Я обманывала его. Морочила голову его другу Игорю, если верить его словам. Спуталась с его злейшим врагом за его спиной.

«Что ты за сестра после этого? После всего того, что я сделал для тебя! Ты ведь живёшь со мной, я забочусь о тебе! Почему ты такая эгоистка?! Нельзя было хоть немного подумать обо мне?»

Жестокие слова брата снова и снова звучали в голове. Что я натворила? Это я одна виновата в том, что произошло.

«Завтра ты уедешь обратно к родителям», — после этих слов Андрея я незаметно собрала свои вещи и ушла, пока он не видел.

И вот, я здесь. В полной темноте, одна. Что ж, мне тут самое место. Останусь тут навечно. Буду считать капли. Один, два…

Вдруг я услышала вдалеке чьи-то шаги. Кто здесь бродит? На стадионе, а я именно тут, ночью никого не должно быть! Я пришла сюда за десять минут до закрытия, сказала охраннику, что забыла в раздевалке наушники.

Он равнодушно махнул рукой. Я спряталась в туалете, подождала, пока все уйдут, и вышла в раздевалку. Мне решительно некуда было больше пойти.

К подругам не хотелось. Одной побыть хотелось. Я вообще людям только боль причиняю. Лучше мне всегда быть одной.

Я не учла, что электричество на ночь выключают во всём здании. Так что вот она я — в женской раздевалке посреди ночи, одна, в полной темноте.

Но кто там ходит за дверью? Может, охранник устроил обход? Ну, едва ли он полезет в женскую раздевалку искать нарушительниц его спокойствия. Да и не мог он меня слышать. Я сижу тут тихо, как мышка.

Мышка. Так Даня меня называл… Больше никогда не назовёт.

Снова захотелось плакать, но я сдержала себя кое-как. Какой смысл от моих слёз? Надо решить, что делать дальше. Утром пойду к Лере, может, даст у себя пожить пару дней. И начну искать работу. Школу хорошо бы закончить. А дальше…

Мои размышления о будущем прервал звук открывающейся двери. Темноту прорезал тусклый свет из коридорного окна.

— Где ты, мышка? Выходи, тебя все обыскались.

Этот голос… этот силуэт. У меня задрожали руки. Не от страха, а от какого-то отвращения к самой себе.

— Яна, я знаю, что ты здесь.

Откуда? Откуда он вообще мог узнать? Почему пришёл сюда? Ему полагается меня ненавидеть.

Не могу слушать его ласковый тон. Лучше бы он злился. А так это просто невыносимо.

Я молчала. Пусть лучше Даня уходит. Так будет лучше для всех, особенно для него.

Мне было стыдно перед ним, очень стыдно.

— Будем играть в жмурки? — поинтересовался он. В его голосе отчего-то слышалось прежнее тепло… Но откуда ему там взяться? Наверное, я просто выдаю желаемое за действительное. — Ладно, посидим.

Дверь в коридор закрылась, а потом я услышала, как Даня садится на ту же скамейку, на которой, обняв коленки руками, сидела я. Он сел на противоположный от меня конец, я же инстинктивно вжалась в стену.

Почувствовала аромат персиков.

На мгновение мне показалось, что он видит меня, но это невозможно: в раздевалку без окон не проникал и лучик света.

Но Даня знает, что я здесь. Как же глупо! Как мне себя вести?

— Я ухожу из футбола, — вдруг сказал он.

— Что?! — вырвалось у меня.

В ответ я услышала его усмешку.

— Ты не ослышалась. Я ухожу. Придётся искать новое призвание. Ты знаешь, я ведь больше ничего не умею. Но, может, это и хорошо. Значит, я могу выбрать, что захочу. Может, буду художником. Или писателем. Или… не знаю, альпинистом?

— Это… из-за случая на отборочном матче? — уточнила я полушёпотом. Не хотелось рушить приятную атмосферу тишины.

— Давно ты знаешь?

— Только сегодня узнала. Андрей, наконец, рассказал, почему подставил тебя.

— Да, — голос Дани зазвучал грустно, — вот такой вот я. Купленный игрок. У тебя бывало чувство, когда ты разочаровываешь самого себя?

Да. Вот прямо сейчас это именно то, что я испытываю.

— Но ты не виноват, — попыталась утешить его я.

— А кто же тогда виноват? Знаешь что? Когда мне было восемнадцать, не стало моего старшего брата. Он попал в аварию. Образ жизни он вёл не самый лучший, сел за руль пьяным и вот результат. И тогда я пообещал себе, что буду лучшим для родителей. Что исполню мечту отца, стану известным на весь мир футболистом.

— А ты сам… ты любишь футбол?

— Если честно, то… очень. Когда бежишь по полю, твой мир сужается до маленького белого мячика, и тебе кажется, что если ты им завладеешь, то для тебя не будет ничего невозможного. Это потрясное чувство.

— Тогда не бросай!

— Яна, мой отец не верит в меня до такой степени, что проплатил моё место, которое я мог бы легко занять честным путём. Даже тренер в курсе этого, и мой агент тоже. Никто не верит в меня.

— А как же я? — воскликнула я. — Даня, я в тебя верю! Не бросай. Я увидела тебя на поле в первую нашу встречу. И там ты был собой. Тебе не надо быть писателем или художником. Футбол — это твоё.

Повисла комфортное молчание. Я поняла, что хоть немного, но расслабилась.

— Почему ты не злишься на меня? — осторожно спросила я.

— А должен?

— Конечно, должен. Я… всё испортила. Но поверь,