Девочка для альфы - Алисия Небесная

высоки. Мой взгляд прикован к дороге, горло сжимается. Стая… чем ближе, тем быстрее колотится сердце. Я вцепляюсь в его руку. Он медленно, нежно гладит мои пальцы.

— Запомни, — его шепот ледяной, спокойный, — ты делаешь, что я скажу.

Глубокий вдох… ледяной, отчаянный. Мы выходим, ветер бьёт по лицу. Я делаю шаг вперёд. Аяз прикрывает меня собой, его тело — щит.

— А ты умна, Кира, — голос Марата — холодный, властный. Его взгляд — собственнический, пронзительный.

— Ты приехал не к ней, — Аяз обрывает его, его голос — сталь.

— Я здесь, чтобы поговорить с ней, — взгляд Марата нервно метнулся в сторону леса, выдав его беспокойство. Что-то было не так.

«Подстава!» — мысль — удар. Я разворачиваюсь, вижу — шелест травы, хруст ветки.

— На землю! — мой крик — инстинкт самосохранения. Я толкаю Аяза, сама падаю, чувствуя свист пули рядом с ухом. Звук — оглушительный.

Оливер и Сайлас реагирует, выпрыгивая из машины, заслоняя собой.

Выстрелы — адский огонь, заливают нас. Аяз — моя единственная защита, его тепло — последний островок надежды. Сердцебиение — безудержное, мощное. Выстрелы ближе… ужас, безысходность.

Марат — зло, воплощенная смерть, медленно подступает. Его оскал — мерзкое предвкушение. Аяз реагирует, его движения — быстрые, решительные. И вот — два волка, дикие, неукротимые. Рычание, вой, скрежет когтей — ужасающий симфония. Кровь брызгает… ужас. Оливер тащит меня, но я не могу оторвать взгляд. Я парализована, застыла, наблюдая за их безумной, смертельной дракой. Ужас застыл в моей душе.

Ловушка сжимается. Нам грозит гибель. Внезапно — резкий визг тормозов, дикий вой волков, выстрел — ужас. Сайлас прикрывает меня.

А потом — Амир. Он прорывается сквозь линию врагов.

— Ты жив⁈ — не верится.

— Конечно, — он кивает Оливеру и Сайласу, резко уводя меня от драки.

— Как ты тут вообще оказалась? — Амир злится, его голос — напряженный, решительный.

— Что, подраться не терпится? — мой ответ — уверенный, спокойный.

— Они мне задолжали, — он тащит меня к краю леса, его взгляд — холодный, сосредоточенный.

Вой — душащий, невыносимый. Резкий разворот… волк Марата падает… смерть. Сердце пропускает удар… ужас. Встречаюсь взглядом с волком Аяза — блеск, сила, победа.

— Идем, — голос Амира — спокойный, но в нём слышится напряжение. Чем дальше, тем тише звуки драки. Оборачиваемся волками, бежим к территории стаи.

Дом… охрана… безопасность, но не покой. Амир исчезает, убегая к Аязу. Я остаюсь одна, в тишине и неопределенности. Мысли — острые, болезненные. Я брожу по комнате, вглядываясь в темноту, ожидая. Час… два… никто не приходит. Беспокойство, страх. В моей душе — только ожидание.

Дремлю, вздрагиваю от шорохов. Запах крови — тяжелый, дурманящий. Тьма сгущается. Я прислушиваюсь, напрягаюсь, чувствуя близость опасности.

И на пороге — Арина. Её появление — удивляет, хотя возможно это мой шанс. Отомстить. За ее предательство и желание забрать моего ребенка.

— Все предсказуемо, — её голос — спокойный, но в нём слышится угроза. Она приближается.

Что-то щелкает внутри меня. Я превращаюсь, теряю контроль. Инстинкт берет верх. Набрасываюсь, мои зубы впиваются в её плечо… металлический вкус крови… удовлетворение.

Арина истерит, её крики — отчаяние, ужас. Но моя волчица — холодна, беспощадна. Её тело — под моими лапами, беспомощное, бессильное.

— Я убью тебя! — её крик — отчаяние, бессилие.

Отскакиваю, замечая блеск стали. Нож… она пытается меня поразить.

Арина сдается, рухнув на пол. Я — над ней, моя жажда мести на грани удовлетворения. Вкус крови на языке… но в сердце — внезапная боль. Я замираю, колеблюсь.

И вдруг — пронзительный свист, острая боль, словно раскаленный железный стержень, пронзает моё ребро.

Глава 35

На дрожащих лапах я поднимаюсь, мой взгляд устремлен на Арсена — врага. Его фигура — олицетворение смерти.

Я рычу, боль — фоновый шум. Моя ярость — неукротимая.

— Мой сын погиб, — его хриплый голос — ледяной, беспощадный. — Теперь я заберу то, что дороже всего Аязу.

Он подходит, мир — расплывчатый, тело — отказывает. Каждый шаг — ад.

Арсен сжимает мою холку, его взгляд — холодный, удовлетворенный. Он вытаскивает нож, взгляд на Арину… жестокая наслаждение.

— Убью обоих, — его оскал — мстительный, неизбежный.

Он отпускает меня. Я захлебываясь кровью, легкие — горят. Арсен проводит по горлу… резкое движение, скрип ножа, и Арина — мертва.

— А теперь ты, — Арсен наступает, — Взгляд такой же как у твое матери, когда она просила не убивать тебя.

Упоминание о матери… огонь мести. Я бросаюсь, все мои силы — в этом рывке. Мои зубы вонзаются в его шею… хребет хрустит… конец.

Боль — всепоглощающая, расплывается по телу ядом. Шум снизу… Аяз… но уже поздно. Веки тяжелеют… тьма.

— Амир… скорую… — голоса — далекие, призрачные.

Тишина… невесомость… пустота. Звуки… голоса… расплывчато. Боль… ползет по венам… сжигает.

Не хочу… здесь так спокойно, тепло. Я не хочу уходить.

Писк медицинских приборов — назойливый, пронзительный. Белая палатный комната — расплывчатая, бесформенная.

Моя рука — в его ладонях, большие пальцы нежно сжимают мои. Его голова — на краю кушетки, волосы — растрепаны. Яркий свет — резкий, болезненный. Запах медицинских препаратов — едкий, навязчивый. Капельница… тяжелое напоминание. Я шиплю, делая резкое движение.

Аяз просыпается мгновенно, его глаза — темные, уставшие.

— Кира, — его голос — хриплый, слабый, но в нём — неописуемая радость, облегчение. Улыбка — уставшая, но искренняя, теплая. Темные круги под глазами — след бессонных ночей, проведенных в ожидании. Он держит мою руку, его глаза — полны любви, нежности.

— Сколько мы тут? — мой голос — хриплый, как карканье вороны.

— Три дня, — шепчет Аяз, его голос — тихий, бережный. — Тебя едва стабилизировали.

— Ребенок? — я замираю, ожидая худшего.

— Все хорошо, — Аяз кладет руку на мой живот, его движения — мягкие, нежные. — Но теперь только полный покой. Он серьезно, его взгляд — полный любви, тревоги.

— С таким альфой вариантов больше нет, — я улыбаюсь, хотя улыбка — слабая, искусственная.

— Зачем ты ввязалась в драку? — он хмурится, его взгляд — пронзительный, упрекающий.

— Инстинкты, — я пожимаю плечами, стараясь придать своему голосу легкость.

— Ты могла погибнуть, — он садится рядом, его взгляд — испуганный, сердитый, он всматривается в меня, ища подтверждение своих страхов.

Медсестра нарушает наше единение. Она меняет капельницу, рассказывает о режиме дня — скучный, однообразный: перевязки, постельный режим, витамины, больничная еда. Я вздыхаю, Аяз тихо улыбается, его взгляд — нежный, заботливый. Его присутствие — островок тепла в этом холодном, бесчувственном месте.

Как только мы остаемся одни, он обнимает меня, его