Мой первый. Игрушка Зверя - Мила Дали

Хотела острых ощущений? Что ж. Теперь их у меня сполна!

Еще какое-то время я все же пытаюсь выбраться, но потом повержено сажусь на пол рядом с кроватью и упираюсь в нее спиной.

Который час? Я не знаю. Телефон остался в спальне, а часов здесь нет.

Понятия не имею, сколько я так сижу в этой порочной западне, но долго — глаза привыкают к красному свету, и меня даже клонит в сон.

Вздрагиваю, когда слышу тихий щелчок. Торопливо подскакиваю. Ох, голова закружилась.

В комнату входит Демид. Он удивлен?.. Как будто нет.

— Значит, ты здесь, — говорит.

— Да… — Неловко переминаюсь с ноги на ногу. — Но я не нарочно! Просто… вошла не в ту дверь!

— Аргумент, — хмыкает и, расстегнув две верхние пуговицы на рубашке, проходит дальше. — Для кого-то даже прокатывало.

— Ну я пойду, пожалуй… — Спешу к двери, стараясь держать непринужденный вид, однако у меня не получается выйти, и паника снова захлестывает меня. — Почему она не открывается?

— Особый механизм.

Когда я оглядываюсь на Демида, он уже сидит в кресле и держит в руках свою черную маску.

— Открой…

— Не сейчас, — запрокинув руки, надевает ее, завязывая шелковые ленты. — Налей мне виски.

Сглатываю сухим горлом. Сейчас передо мной Зверь во всем своем порочно-величественном обличии.

Меня знобит, кожу будто покалывает.

Огибая с максимальной траекторией кресло, на котором сидит Зверь, осторожно иду к бару. Наливаю в хрусталь виски, бросаю лед. Рука очень заметно трясется, когда я подношу бокал Зверю.

Он забирает его и отпивает несколько глотков, не сводя с меня взгляда. Поставив бокал на столик, расставляет шире ноги и слегка похлопывает себя по бедру.

— Садись.

Пол подо мной будто шатается.

Настороженно приближаюсь.

Присаживаюсь на одну его ногу слегка-слегка, продолжая удерживать вес на пятках.

Зверь обнимает меня за талию, руку просовывает под колени, приподнимает и сажает нормально на два своих бедра.

— Дай я на тебя посмотрю. — И снова неотрывно вглядывается в мое лицо, прикасается к волосам, гладит их. — Наслаждение для глаз после насыщенного дня.

И что я должна делать в такой ситуации? Если я для него игрушка — подыграть?

— И чем ты занимался? — спрашиваю, старясь скрыть дрожь в голосе.

— Тебе действительно интересно?

— Да.

— Работал. Я много работаю. Потом ездил в автосалон, покупал тебе машину.

Ошарашенно округляю глаза.

— Кому машину?

— Тебе. Стоит во дворе.

Это шок. Ступор. У меня аж заледенели пальцы. Я еще от браслета до конца не отошла, который каждую минуту напоминает о Демиде.

— З-зачем мне машина?

— А для чего они людям? — Прикасается к моему подбородку, поглаживает нижнюю губу.

— У меня даже прав нет.

— Отучишься в автошколе… Хотя, — заминается, ведет пальцами по скуле, — надо хорошо подумать. Я не могу подвергать тебя риску. Возможно, найму тебе водителя.

— Да ты что?! — ахаю. — Не надо!

— Не спорь.

Куда мне машину? Меня дома убьют, если увидят! Дома…

— Д-демид, — я снова заикаюсь. Язык заплетается от волнения, дыхание перехватывает, — мне нужно завтра домой… срочно.

— Тш-ш, — надавливает на мой затылок, сближая наши лица. — Хочу твои губы.

Его поцелуй подобен шторму. Влажный, глубокий, страстный. Я чувствую горечь виски на его губах и сладость языка, которым он ласкает мой, вытворяя во рту такое, что меня бросает в жар. Мы ударяемся зубами.

Все крепче и крепче стискивает меня в объятьях.

Сдавив пятерней щеки и подбородок, порочно обводит языком мои губы и только тогда отстраняется.

Снова берется за бокал.

— Ты не ответил, — робко настаиваю на своем, переводя дыхание после его поцелуя. Губы горят, на них все еще его вкус. — Отпустишь?

— Нет, — грохочет раскатом грома его спокойный ответ. Звучит как приговор без права на обжалование.

— Но почему?! — забывшись, повышаю тон.

— Сбавь громкость, — предупреждает.

Выдыхаю.

— Почему? — говорю тише.

— Это невозможно, Алисия.

— Всего два дня… И я вернусь. Обещаю.

— Два дня? — ухмыляется. — Мне было бы сложно отпустить тебя даже на час.

Господи. Ненормальный. Одержимый.

Виски в его бокале заканчивается, и Зверь вынимает из него кубик льда.

Проводит им по моим губам, проталкивает его в мой рот и снова целует.

Холод льда будоражит рецепторы, когда Зверь катает его языком у меня во рту.

Спешу закончить эту игру и проглатываю кубик.

Надавив на плечи Демида, отталкиваю от себя, и он неожиданно поддается, вальяжно откинувшись на спинку кресла и продолжая на меня смотреть.

— Ты не можешь насильно удерживать меня в своем особняке.

— И кто мне помешает? — клонит голову набок.

— За меня есть кому заступиться. Поэтому давай договариваться.

Действительно есть. Я вспоминаю Владислава Александровича. А он тоже далеко не последний человек в городе, хотя я его ни в коем случае не собираюсь сюда приплетать, но эта мысль греет душу и не дает окончательно отчаяться.

— И кто же этот герой? Познакомь меня с ним, — дергает уголком губ Зверь. — И я его уничтожу. — Обхватывает мое запястье и рывком притягивает к себе. — Я уничтожу любого, кто встанет между нами, Алисия.

Поднимается с кресла.

Соскользнув с его ног, тоже встаю.

Зверь делает шаг, еще.

Напирает, вынуждает пятиться к кровати, пока не упираюсь в нее.

На ходу расстегивает рубашку, стягивает ее с мощных плеч и бросает на пол.

Обхватывает меня за талию, разворачивает и падает спиной на матрас, увлекая меня за собой. Впечатываюсь лицом в его широкую грудь.

Охнув, тут же приподнимаюсь.

— Мне тяжело тебя отпустить, — повторяет, будто клеймя словами. Собственность.

Подцепляет края кофточки и стягивает с меня. Задерживает внимание на черном кружевном лифчике — из тех, что он для меня покупал. Ведет ладонями по моей талии. Проталкивает большие пальцы под резинку лосин и тянет их вниз.

— Нет! — испуганно вскрикиваю.

— Да.

— Нет, не надо…

— Да, Алисия, надо. — Стягивает их с бедер сразу с трусиками. Дальше не достает и приказывает: — Сними.

Я притворяюсь, что не услышала. Мне и в самом деле сейчас трудно что-либо расслышать — в ушах шумит, кровь бурлит от подскочившего давления.

Зверь проталкивает руку между наших тел, нащупывает половые губы, прокатывая их между пальцев.

Прикусываю изнутри щеку, соплю. Уже знакомое возбуждение зарождается где-то в затылке, теплым комком скатывается по позвоночнику и ухает вниз живота.

Я бы хотела войны со Зверем, но когда он затаскивает в постель, сопротивляться ему становится тысячекратно сложнее. Он эгоист, манипулятор и… невероятный любовник. Кажется, он знает мое тело лучше меня.

— М-м-м… — протестующе мычу сквозь стиснутые зубы, но с треском проигрываю, стоит