Покоренная инопланетным воином - Хоуп Харт

***

Я просыпаюсь, задыхаясь, смятение замедляет мои движения. Воздух пропитан дымом, и я кашляю, вставая с кровати. Я знаю достаточно, поэтому ложусь на пол, где воздух чище, но мне требуется время, чтобы понять, что происходит.

Огонь.

О боже.

Клер.

Родители оставили нас здесь с Опал, нашей няней, и я зову её, но ответа нет. Я прижимаюсь тыльной стороной ладони к дверной ручке, и она тёплая. Пока она не горячая, я могу её открыть. Верно?

У меня нет выбора. Я распахиваю её. Мне нужно попасть в комнату Клер.

Здесь дым ещё гуще, тёмный туман заползает мне в рот и в горло, попадая в лёгкие.

— Клер! — Я кричу, но не слышу ответа. Всё, что я слышу, это потрескивание пламени, когда я ползу по коридору к её комнате.

Потолок стонет, и я поднимаю взгляд. Огонь над нами. Мне нужно добраться до Клер и вытащить её.

Скрипящий звук заставляет меня подпрыгнуть, я встаю на ноги и быстрее иду по коридору к сестре.

Но зал становится всё длиннее и длиннее, и как бы быстро я ни бежала, мне кажется, что я не могу приблизиться к ней.

***

Я сажусь, моё лицо мокрое от пота. Рядом со мной проснулся Корзин, его взгляд пристально смотрит на моё лицо.

Дерьмо.

— Что это такое? — он спрашивает. Его голос тихий и осторожный, и я прерывисто вздохнула.

— Просто кошмар.

— Ты хочешь поговорить о нём?

— Нет.

Я ложусь обратно, и он протягивает руку, притягивая меня ближе. Он очень нежно касается моих губ своими, и я открываю рот.

Ничего не выйдет.

Корзин снова целует меня, а затем проводит рукой по моим волосам, нежно распутывая их.

— Я потеряла сестру во время пожара в доме, — наконец мне удаётся открыться. — Мне было одиннадцать, а ей восемь. Наша домработница уснула с сигаретой в руке, а няня ускользнула к своему парню. Мои родители оказались в Кабо после того, как у моего отца случился новый роман, а мать пригрозила разводом — для неё это был большой шаг. Моего отца никогда не было дома, а мама обычно была пьяна. Они пристроили к дому крыло и не проверили правильность подключения новых детекторов дыма. Мой отец решил, что компания, работающая над этим проектом, его обворовывает, поэтому уволил их. — Я понимаю, что Корзин понятия не имеет, о чём я говорю, поэтому пытаюсь объяснить.

Он хмурится, услышав моё описание, но медленно кивает, когда я рассказываю ему, как детекторы дыма заранее предупреждают о задымлении, чтобы люди могли спастись от пожара.

Я издала горький смешок, у меня заболело в груди.

— Все деньги, вся помощь, и никто не позаботился о том, чтобы проверить, в безопасности ли мы.

— Как ты сбежала?

Я пожимаю плечами.

— Я бежала к комнатам Клер, но потолок надо мной был охвачен пламенем. Жар… Я даже не могу его описать. Я пыталась добраться до неё, когда на меня что-то обрушилось.

Я поворачиваюсь, глядя на стену кради.

— Даже сейчас мне снятся сны, в которых я нахожу её и веду в безопасное место. Иногда это кошмары, и я нахожу её тело, потому что опоздала. Меня вытащил сосед. У меня были ожоги ног второй степени, сотрясение мозга и отравление дымом, но в остальном со мной всё было в порядке. Клер не выжила.

— А родители?

— Мама ударила меня по лицу. Она сказала, что мне следовало лучше заботиться о своей сестре. Она была права.

— Ты сделала всё, что могла, Сарисса. Крошечный ребёнок, которому всего одиннадцать лет? Тебе посчастливилось выжить самой.

— Почему? Почему мне повезло, а Клер нет?

— Я не знаю. Я бы хотел ответить. Но я могу сказать тебе, что твоя сестра хотела бы для тебя большего, чем жизнь, потраченная на то, чтобы жертвовать всем ради других.

Я смотрю на него, мои глаза заливаются слезами, и он нежно касается моих губ своими.

Я замолкаю. У меня так болит горло, что если я заговорю ещё, то почти уверена, что перейду в полноценные рыдания.

Когда теряешь кого-то — особенно если это произошло слишком рано — никогда не становится легче, зная, что его больше нет в вашем мире. Зная, что ты больше не увидишь его, не услышишь его, не прикоснешься к нему. Боль никогда не уменьшится — ты просто научишься лучше её скрывать, хоть и с огромной дырой в груди.

— Мне очень жаль, — шепчет Корзин, гладя меня по волосам. — Я не могу себе представить, каково было потерять брата или сестру в таком молодом возрасте.

Моё сердце болит за него. По крайней мере, мне разрешили познакомиться с моей сестрой.

— Ты никогда не приходил в гости?

— Мой тренер считал, что мне нужно быть полностью преданным Ариксу. Однажды я пробрался обратно в деревню, и отец избил меня за то, что я опозорил его. Я хотел узнать, родила ли моя мать ребёнка, хотел хотя бы мельком увидеть.

От ярости моё лицо загорелось при мысли о том, как, должно быть, чувствовал себя отвергнутый Корзин. Всё, чего он хотел, это увидеть своего младшего брата или сестру. Я бы сделала то же самое.

— Я никогда не возвращался, — говорит он. — Мой отец ясно дал понять, что если я когда-нибудь ещё раз опозорю его таким образом, он убьёт меня.

— Мне очень жаль.

Он пожимает плечами, но когда я поднимаю голову, чтобы посмотреть ему в лицо, его глаза суровы, когда он смотрит на крышу кради.

— Однажды я спросил своего тренера, почему именно меня выбрали из нашего племени. Почему мне пришлось оставить семью.

— Что он сказал?

— Он сказал, что я крупнее других мужчин моего возраста, лучше владею мечом и меня легко уничтожить.

— Что?

Он кивает.

— Если бы я спас жизнь Ариксу, мою жизнь можно было бы считать потраченной не зря. Возможно, я был силён для своего возраста, но моим настоящим мастерством была скорость. Они думали, что я идеален в качестве ближайшего охранника Арикса, способного встать между ним и любым, кто нападёт на него. Мой тренер сказал, что моя жизнь бесполезна, если её не использовать для спасения короля.

— Ух ты. Похоже, у нас обоих было дерьмовое детство.

Он посмеивается над этим, ещё раз поглаживая мои волосы, и через несколько мгновений мои веки тяжелеют.

***

Корзин

Я просыпаюсь с воительницей на руках, и моё тело мгновенно реагирует, полностью готовое. Она прижалась ко мне, мягкая, тёплая и обманчиво невинная.