Ненужная жена. Отданная дракону - Илана Васина

холодком пробрало от подобной исполнительности и всех её вытекающих. Я, вообще-то, не собираюсь показывать себя во всей красе чужим мужикам! И они не имеют права меня заставить. Мирне, похоже, тоже не понравилось решение стражей:

— Что, по-вашему, я сожру эту деву, пока вы за дверью ждёте?

— Сожрёшь — не сожрёшь, а приказ есть приказ, — сурово отчеканил страж.

— Вот дурни на мою голову… — проворчала женщина, чем сразу завоевала мою горячую признательность.

Она вздохнула и направилась куда-то в угол. Прихрамывая, приволокла выцветшую ширму, порядком покоцанную, и пригласила меня встать за ней.

— Раздевайся. Сейчас оденем тебя, как медовую карамельку. Тиарх будет доволен.

Наверное, она хотела подбодрить, да только наоборот задела меня за живое. Разве не я должна остаться довольной подобранной одеждой?

Вот так вот, медленно, но верно до меня доходило: я здесь ничего не значу без протекции и милости тиарха. Собственно, умом это и так понимала. Просто привыкла к уважению слуг в Фиандисе и теперь с трудом воспринимала обратное.

Ладно, не проблема.

Уважение — дело наживное.

Пока я стягивала с себя старый наряд, женщина открыла ближайший сундук с одеждой. Выудила нижнее платье — льняное, довольно длинное — и протянула мне. Я повертела его в руках. Вроде ткань чистая. И пахло от неё приятно — душистыми травами.

Недолго думая, я нацепила льняную сорочку. Потом натянула предложенное платье оттенка кофе с молоком, на ощупь напомнившее кашемир. Чуть не заурчала, разглаживая его на себе ладонями. Эта уютная прелесть покрывала тело от шеи до щиколоток, будто меня в пушистый плед завернули.

Затем добрая женщина снабдила меня вязанными чулками из такой же мягкой шерсти, панталонами и кожаными мокасинами. Немного подумав, выделила коричневый плащ с меховой подкладкой и махнула рукой:

— Завтра ещё приходи. Подберу тебе наряд к пиру. И запасное бельё дам. И платье сменное на каждый день, ну и всякое там, по мелочи.

— Спасибо, Мирна! — но вместо того, чтобы уйти, я решила задать пару вопросов. — Скажи, а в честь чего завтра намечается пир?

Она снисходительно обронила:

— Перед наступлением туманов мы всегда пируем, чужачка. Иначе тут не выжить.

— Почему?

— Ясное дело. Пока смеёмся да поём, туманы нас не возьмут.

— Значит, туман — это всегда испытание?

— А то как же? Родное, с детства знакомое, и всё одно — испытание.

— Откуда вы знаете, что скоро придут туманы?

— По птицам, по ветру, по запахам. Это вы, чужачки, ничего поди не смыслите в наших краях… Ну, да не страшно, — она вдруг задорно улыбнулась, и вокруг глаз появились добрые морщинки. — Ты быстро научишься, дева. Вон, какая жадная до знаний! Глядишь — через несколько полных лун, даже если потеряешься в тумане, сумеешь не погибнуть.

***

Дорогие, следующая прода будет снова от лица Эдмира. Мы узнаем, куда делся мертвий, что за дела мутит Эдмир за спиной у драконов, и я уже приготовила для вас три визуала.

Глава 29. Визуалы темного мага, отца Гриссы и Эдмира

Муж

Здание, в котором отец Гриссы назначил встречу, оказалось не просто заброшенным, а на грани обрушения. Серые камни местами осыпались, местами заросли мхом. Когда я подошёл к трухлявой двери, в нос пахнуло сыростью и плесенью.

Я скривился. Даже на шахте так не воняло так мерзко.

Что ж. Главное, это место находилось за чертой города. Стражей здесь не бывало, поэтому встреча обещала пройти без помех.

Я прошёл внутрь, внимательно глядя под ноги — на полу валялись камни и сгинившие доски. Вскоре раздались тяжёлые, уверенные шаги. Прозвучал знакомый голос, сразу с порога:

— Ты один?

— Да.

Спустя мгновение в дверном проёме возник Натаниэл — безупречно одетый, собранный, как всегда. Серебряные пуговицы начищены до блеска, сапоги блестят даже в тусклом свете заката. Он осмотрел помещение внимательным взглядом и с досадой качнул седой головой:

— Опаздывает.

— Солнце скоро сядет. Он точно придёт?

— Придёт. Ему нужен мертвий. Хотя, знаешь… — старейшина отвёл взгляд и поджал тонкие губы. — Может, это и хорошо, что он задерживается. Пока его нет, нам стоит поговорить о Гриссе.

— Как скажешь.

В груди кольнуло нехорошее предчувствие, и я нахмурился. Интуиция подсказывала, что Грисса не случайно бегает так часто домой. Сначала я думал, что ей просто хотелось узнать, жива ли Верия. Но даже когда она поняла, что моя жена в безопасности, наведываться домой реже не стала. Наверняка жаловалась отцу. Не хватало ещё, чтобы будущий тесть меня отчитывал! Я с раздражением выдохнул и стиснул челюсти, надеясь не брякнуть лишнего.

— Ты же знаешь, Грисса — моя единственная дочь, — в глазах старейшины мелькнул опасный огонёк.

— Знаю.

Несколько секунд он не отрывал от меня оценивающего взгляда — видно, пытаясь проникнуть вглубь моих мыслей. Затем вздохнул.

— Знаешь, но едва ли представляешь, что это значит для меня, — он вдруг устало провёл ладонью по седым волосам. — Нет, ты не думай, мне всё понятно... Она выросла изнеженной. Даже капризной. Но, видишь ли, я не мог не баловать свою девочку. Когда у тебя будут свои дети — ты поймёшь. А пока просто прими на веру, что я сделал всё, что мог, как отец. Вложил в неё всю свою любовь, без остатка. В ней — часть моей души.

Меня насторожили откровения старейшины. Он никогда не изливал мне своё сердце. И раз уж открылся — значит, причину посчитал серьёзной.

— О чём речь, дарн Гримвуд? — спросил я холодно, в лоб. — Грисса жаловалась на меня? Тогда скажи это прямо.

— А у неё был повод жаловаться? — переспросил он.

Хотелось ответить его же словами: у избалованной дочери самого влиятельного старейшины Фиандиса всегда найдётся причина быть недовольной. Но я прекрасно сознавал, что это была ловушка. Он «понял» меня, чтобы я расслабился и начал откровенничать. Признался в своих мыслях по поводу Гриссы.

Я посмотрел ему в глаза. В упор.

— Я не давал повода для жалоб.

Старейшина хмыкнул.

— Ну вот и ответ на твой вопрос. Значит, Грисса не приходила ко мне с жалобами, раз повода ты не давал. Однако… — дарн помолчал, придавая весомости следующей фразе. — Я ведь и сам не слепой. И прекрасно вижу, что у моей дочери глаза сияют не так