Номер люкс: тайны включены в стоимость - Лариса Лазарова

стойкой, бубнил слезливо. Смотреть на него было больно и тоскливо. Квася звонила пока из Москвы. Мы дружно рыдали в трубку. Возвращаться она не собиралась. Кажется, мосты сожжены.

Время от времени Квас приставал к охране:

– Вот скажите мне, чего ей, паскуде, еще не хватало?

Охрана мялась в растерянности.

Капитан больше не появлялся. В серых буднях смена шла за сменой. Вестей от Мишки не было. Пару вторников я еще оставляла бронированным его любимый номер, потом прекратила приносить ущерб любимому предприятию. Скоро зима клиентов стало меньше. Пошли скорпионовские дни рождения. Народ гулял редко, но остервенело.

Всю очередную смену Квас подкарауливал, не позвонит ли мне Квася. Даже один раз попытался выхватить телефонную трубку из рук. Охрана его жалела. «Никогда так не было» приставал к одиноко забредшим чужим путанам. Гостиница полупуста.

Он позвонил в самый тяжелый час моей ужасной работы. Когда голова не просто клонится к столу, а, не успеешь опомниться, уже видишь сны. Голос далекий, через помехи.

– Не теряй меня. Скоро приеду.

– Номер оставить?

Помолчал.

– Думаю, на месте разберемся.

И через сутки приехал. Я открыла дверь. Все полетело, закружилось. Сквозняк. Он приехал. Ко мне.

– Есть два современных понятия, о которые я постоянно разбиваюсь. Русский бизнес и старые друзья. Ну никак не могу приспособиться. Ведь, кажется, знаешь человека, но нет, все, как всегда. Только вздохнешь свободно: кажется, пронесло. Бац – и все сначала. Ты как отнесешься, если я буду разнорабочим, например? Знаешь, они прожили в нищете и согласии всю жизнь и умерли в один день. От голода. Очень романтично.

– А у меня есть варианты?

– А вдруг тебе подвернется заграничный миллионер?

Я представляю Билла и качаю головой.

– Миллионер – это талант. Я бездарность.

– Хоть одна радостная новость за последнее время. Говорят, не везет в делах, повезет в любви. Ты как к этому относишься?

Как я к этому отношусь? Как я вообще к нему отношусь?

– Знаешь, – сказал он, – ты стала похожа на Ослика Иа.

– Это потому, что она ко всем придирается? – загорелись глазищи моей Катерины. – Бабушка говорит, ей замуж надо.

– Зачем? – испугался Мишка.

– Чтобы ее муж лупил по пятницам, – авторитетно заявила моя коза, демонстративно игнорируя мое пихание под столом, – а она бы была совершенно счастлива.

– Ну, – облегченно вздохнул суженый-ряженый, – в смысле пятниц можете быть абсолютно спокойны. Сделаем.

– Слушай, – спросил он, когда родители забрали Катерину к себе, – у вас, девушка, вообще с личной жизнью как?

– Как у всех. Редко, но с удовольствием.

– Клиенты привязываются?

– Обязательно.

– О душе подумываете?

– Преимущественно после того.

– А не вместо?

– И не рассчитывайте.

– Я вам официально предлагаю, – откашлявшись, подвел он итоги, – важное мероприятие.

– В смысле брак по расчету? – ответила я.

– Зачем столько цинизма? Поездку на пять дней. Почти как у Аллы. Но у нее только три счастливых дня. Так что у тебя фора.

Мы шептались, как два школьника, уткнувшись друг в друга носами.

Хитрая лысая башка пахла хорошим кремом для бритья и лосьоном. Кому как, а себе я напоминала Пяточка. Который внезапно получил свой воздушный шарик. Правда, не долго длилось счастье, если мне не изменяет память. Независимо от меня вырвалось:

– Слушай, а зачем тебе, собственно, все это надо? Процесс-то и так пошел. Носки я каждый день стирать не умею. И не хочу.

– А тебе никто и не доверит. Тебе Бог дал руки косы плести, а тебе мои носки подавай! А вообще, кто его знает. Нравится быть хорошим. Хоть иногда. Напущу тумана, а ты мне веришь.

– Верю, – честно призналась я.

– А потом, не здесь же тебя соблазнять. Родители за стенкой. Нет, дело-то житейское, понятно. Все в хрущевках выросли и на посторонние скрипы не отвлекаемся. Но хочется чего-то этакого! Черемухи, например.

Кажется, я вздрогнула. Многовато для такого периода совпадений. Дамы чувствительные. Он прижал меня плотнее своими длиннющими, костлявыми руками. Вот только мышцы не для картинки. Для дела.

– Значица, – решила уточнить я, – туточки вы нас домогаться не будете. В связи с квартирным вопросом?

– Нет, ну ром отдельно, бабу отдельно. Тут – будем, а соблазнять – это уже по приезде в Сказочную страну. Там и пятница как раз подвернется. Потренируемся. А сейчас я буду гестапо, а ты...

– Нет, – зашептала я. – Это я буду Чапаев, а ты – тачанка...

И почувствовала его пальцы.

– Замолчи, – Сказал мужчина. – Бедный мой Ослик Иа.

ГЛАВА 25

Осталось совсем немного. Нужно было договориться об отпуске с Сан Санычем. А, учитывая все происходящее, это будет не просто. Но делать нечего, пришлось идти на поклон.

– Да вы с ума посходили, что ли? Одна в какого-то усатого американского таракана вцепилась, все кинула, вплоть до родного мужа и собственных трусов. Вторая ходит еле живая от любви. Сглазили наш комплекс какие-то нехристи. Девки, я на вас паранджу надену, – причитал Сан Саныч.

– Я быстро, всего одну смену пропущу.

– Придется новенькую ставить через сутки. Ты сама-то представляешь, каково ей, бедолаге, придется?

– Да я потом все праздники работать буду. Совершенно бесплатно. Честно-честно.

– Ага. Сейчас. Бескорыстная ты наша. Кто тебе поверит. Замуж-то хоть собираешься?

– Не-а, – честно ответила я.

– Пороть вас некому, – вздохнул Сан Саныч и исправил красным маркером график. – Глаза бы на вас не смотрели. Если потом твои родители нагрянут – сама разбирайся. Мне Квасиного мужа хватает. Не знаю, как отвадить.

Родители нас благословили. Рейс был прямым. На иностранной таможне – ужасная жара. Порядочки ничуть не лучше, чем у нас. Та же толпа и медленные, внимательные таможенники. Плюхнулись в автобус. Вытягиваю шею, стараюсь увидеть море. Оно выходит резким полукругом, и оторваться от него невозможно. Автобус легко карабкается между покатыми горами. Они совсем другие, чем у нас на Кавказе. Земля на разломах ярко-красная.

Въезжаем в курортный городок. Кругом соломенные подстилки, надувные матрасы, вольготно одетые (раздетые) люди. Улочки такие узкие, что автобус с трудом пробирается по ним, чудом не задевая балконы соседствующих зданий. Дороги вымощены крупным булыжником. Нас высадили на вершине высокой горы. Где-то внизу, далеко шумело море.

– Чего это? – невежливо