Лекарь для Дракона или (не)вернуть генералу власть - Ольга Ваниль

Мы замерли.

Оба.

Боясь пошевелиться, боясь нарушить этот момент неосторожным словом или жестом.

Его ладонь по-прежнему лежала на моей руке, и я молила про себя — не убирай, пожалуйста, не убирай — а он, кажется, боялся приблизиться ещё хоть на миллиметр, опасаясь, что я отшатнусь.

Пауза становилась невыносимой.

Воздух между нами сгустился, наэлектризовался, и мне казалось, что если кто-то из нас вздохнёт чуть громче — случится взрыв.

Я ощущала его тепло всей кожей — не только там, где он касался, но везде, словно он каким-то образом проник под мою кожу, изучал меня, видел насквозь.

Моё сердце колотилось так громко, что он наверняка слышал.

Я облизала пересохшие губы — нервный жест, автоматический — и увидела, как он повторил это движение, как его язык скользнул по нижней губе, оставив влажный след.

Его губы блестели теперь. И я не могла отвести от них взгляд.

Я ощутила, как его ладонь поплыла по моей коже — нежно, медленно, словно он боялся спугнуть это мгновение неосторожным движением.

Его пальцы скользили вверх по моей руке, оставляя за собой горячий след, от которого по телу разбегались мурашки — приятные, щекочущие, заставляющие забыть обо всём на свете.

О темнице.

О казни.

О том, что мы — враги.

Его ладонь добралась до плеча и замерла там, а потом пальцы сжались — крепко, почти до боли — словно он боялся, что я вырвусь, исчезну, растаю как утренний туман.

Глупый.

Я не собиралась никуда исчезать.

Он подался вперёд — последние сантиметры между нами растворились в горячем воздухе — и наши губы соприкоснулись.

Мягко.

Осторожно.

Как первое касание бабочки.

А потом — жарко, требовательно, голодно, словно мы оба ждали этого целую вечность и наконец получили разрешение.

Его губы оказались сладкими — невозможно сладкими, как мёд, как спелые ягоды, как всё то, чего я была лишена годами пресного брака и равнодушных поцелуев в щёку по праздникам.

Жар разлился по моему телу, зародившись где-то в груди и расплескавшись до кончиков пальцев, до корней волос, до самых глубин души, которую я считала давно остывшей и неспособной на такие чувства.

Я не хотела вырываться.

Я хотела большего.

И я не удержалась — подалась вперёд, обхватила его руками, притянула к себе, чувствуя под ладонями тепло его спины, рельеф мышц, биение его сердца...

И вот тут я вспомнила.

Раны.

Его раны!

Вот я дурочка!

Каэль дёрнулся в моих объятиях так, будто я опрокинула на него чайник кипятка, а потом ещё и плеснула сверху расплавленным металлом для закрепления эффекта.

Его лицо исказилось — скулы заострились, губы превратились в тонкую белую линию, а глаза закатились так, что я видела только белки.

Я даже не узнала его — передо мной сидел совершенно другой человек.

Вернее, тёмный эльф.

Вернее, тёмный эльф, которого только что обняла идиотка с памятью золотой рыбки.

Секунду назад мы целовались, как подростки на выпускном, а теперь он корчился от боли, потому что я со всей дури впечаталась ладонями прямо в его гноящиеся раны.

Романтика, что тут скажешь.

— Каэль! — я отдёрнула руки, словно обожглась, и прижала кулачки к груди, сжавшись вся. — Прости, прости, прости! Я не хотела причинить тебе боль, я просто забыла, то есть не забыла, но увлеклась, и вообще это всё твои губы виноваты, они такие...

Я замолчала, понимая, что несу полную чушь.

Мне было стыдно.

Мне было больно — будто это меня только что ткнули пальцами в открытую рану.

— Ничего страшного, — выдохнул он, и я видела, как он загоняет боль куда-то вглубь себя, как берёт её под контроль усилием воли, как заставляет своё тело подчиниться. — Всё хорошо.

— Хорошо?! — я уставилась на него с недоверием. — Ты только что чуть не выпрыгнул из собственной кожи!

— Я сказал — всё хорошо.

Он посмотрел на меня — и в его глазах, несмотря на боль, несмотря на всё, плясали насмешливые искорки.

— Хотя в следующий раз, — добавил он, и уголок его губ дрогнул, — можешь обнимать меня чуть... аккуратнее.

Следующий раз.

Он сказал — следующий раз.

Мои щёки вспыхнули так, что могли бы осветить всю эту проклятую пещеру.

Глава 19

— Нам нужно торопиться, — Каэль посмотрел на меня, и в его голосе прозвучала та самая решимость, которая заставляет людей бросаться на амбразуры и совершать невозможное. — У нас мало времени. Я попытаюсь всё исправить. Я найду выход. Обязательно.

Я усмехнулась — по-доброму, без тени сомнения в его словах, потому что сомневаться в таких обещаниях было бы жестоко.

Но я видела правду.

Видела, как подрагивают его руки, как неровно вздымается грудь, как бледнеет его тёмная кожа.

Сейчас его сил хватит разве что на то, чтобы встать с кровати и дойти до двери, не говоря уже о спасении целой расы светлых эльфов из подземных темниц.

Но мечтать не вредно, правда?

Каэль поднялся с кровати без моей помощи — упрямый баран — и осмотрел ножны на поясе, проверяя, всё ли на месте.

— Ты умеешь обращаться с клинками? — спросил он, бросив на меня оценивающий взгляд.

Я выдавила усмешку.

— Конечно.

Он явно мне не поверил — это было написано на его лице крупными буквами, как заголовок в газете.

Здоровой рукой он извлёк клинок из ножен, и сталь запела, разрезая воздух. А потом он начал его начал вращать. Лунный свет, просачивающийся сквозь кристаллы на потолке, играл на отполированном лезвии, превращая меч в серебряную молнию, застывшую в танце.

Клинок описывал круги, восьмёрки, спирали, мелькал так быстро, что сливался в сплошное мерцающее облако.

Красиво.

Эффектно.

Совершенно меня не впечатлило.

Я сложила руки на груди и досмотрела это представление до конца, не выражая на лице ровным счётом ничего — ни восхищения, ни удивления, ни даже вежливого интереса.

Каэль заметил моё безразличие и резко замер, опустив клинок.

В его глазах мелькнуло что-то похожее на уязвлённое самолюбие.

Он протянул мне меч рукоятью вперёд.

— Возьми. Только аккуратно, не порежься.

— Смотри сюда.

Я взяла меч — баланс оказался идеальным, рукоять легла в ладонь как влитая — и начала вращать.

Не хуже самого Каэля.

Может, даже лучше.

Клинок пел в моих руках, описывая те же круги и восьмёрки,