Двойная игра для ведьмы - Эльвира Осетина

— Время идет против нас, — сказал инквизитор, давя на меня своим темным взглядом. — Я жениться не смогу, но обещаю, что смогу взять тебя временной любовницей. И даже готов поспособствовать твоему возвращению в столицу и устройству в императорский Белый Дом. И даже больше: как моя официальная фаворитка ты сможешь посещать балы, вращаться в высшем обществе. Я представлю тебя лучшим столичным модисткам. Познакомлю с нужными людьми. И даже когда наши отношения закончатся, ты всегда сможешь полагаться на мою помощь и покровительство, пока не найдешь себе другого покровителя.

— Спасибо, конечно, за ваши столь лестные предложения, господа, но мне они неинтересны, — нервно хохотнула я и на автомате сделала шаг назад, переводя взгляд с одного мужчины на другого, которые даже не пошелохнулись.

— Аника, ты же белая ведьма, неужели ты позволишь нам всем тут умереть, да еще и такой страшной смертью? — зашел с другой стороны капитан.

Я с шумом выдохнула. Вот уж кому-кому, а зайке-капитану я бы помереть не позволила.

— Я обещаю, Аника, что не причиню тебе вреда, — сказал инквизитор, продолжая давить на меня своим темным взглядом.

— Я тоже клянусь, что не сделаю тебе больно, — быстро добавил капитан.

Я бы посмеялась, если бы услышала об этой ситуации со стороны. Выглядела она очень карикатурно. Только вот сейчас вообще было не смешно.

— Если ты не выберешь сама, то нам придется решить этот вопрос иначе. — Инквизитор перевел свой взгляд на камень, а затем посмотрел на капитана. — Скажем, в поединке.

— Я к твоим услугам. — Глаза Робишона тут же загорелись азартом, и он даже сделал шаг вперед к Крижу.

— Что? — выпучила я глаза на мужчин. — Вы с ума сошли? Еще не хватало, чтобы вы тут драку устроили!

— Но ты же не можешь решиться, — сказал инквизитор и начал доставать что-то из-за спины — видимо, своё оружие.

Мне это совершенно не понравилось.

Я шагнула ближе к мужчине и, взяв его за руку, чтобы не дать сделать то, что он хотел, твердо произнесла:

— Я выбираю вас, господин инквизитор.

Мужчина тут же повернулся и, посмотрев мне в глаза, сказал:

— Криж. — Я непонимающе приподняла бровь. — Пока мы наедине, просто Криж и на «ты».

Сглотнув, я кивнула:

— Я выбираю тебя, Криж.

На капитана смотреть не стала, слишком уж стремной выглядела ситуация. Да и до ужаса смущающей.

— Хорошо, — тут же кивнул он и в два шага оказался рядом, закрывая своим большим телом от взгляда, которым прожигал нас обоих капитан Сункар.

Я услышала, как Робишон с шумом выдохнул.

— Хорошо, я отвернусь и не буду вам мешать, но вы уверены в вашем решении, Аника?

— Уверена, — ответила я, смотря в глаза инквизитору.

— Ладно, я понял, не буду вам мешать, — глухо ответил капитан и, судя по звуку, сделал несколько шагов к дальней стенке, а затем и вовсе сел на пол, опираясь спиной на стену и откинув голову назад.

В этот момент инквизитор с такой скоростью напал на меня и притиснул к стене, распластав по ней, как будто кто-то выстрелил из стартового пистолета.

Казалось, его губы были повсюду. Сначала они обрушились на мой рот и устроили настоящую интервенцию по завоеванию языка, затем, когда я думала, что помру от нехватки воздуха, наконец-то перешли на всё лицо, и я смогла сделать шумный вдох, ощутив аромат его парфюма. Совсем легкий, с нотками свежести и цитрусов, но безумно приятный.

А позже его губы перешли на шею, по крайней мере, попытались.

— Стоп-стоп, сейчас порвете, господин инквизитор, — только и смогла прошептать я и ткнула в скрытую пимпочку, позволяющую стянуть верх платья и не изувечить его.

Мужчина что-то недовольно рыкнул и продолжил меня не просто целовать, а буквально пожирать своими губами, оставлять жалящие и одновременно нежные поцелуи.

Мои мурашки в шоке даже притихли от такого напора, сгрудившись в кучку и пытаясь сообразить, как себя вести в такой ситуации.

Не ожидали они от этого холодного, мрачного и жесткого мужчины столько страсти.

А вот мозг еще как-то попытался что-то там анализировать и даже где-то отдаленно вспомнить, что мы не одни, но постепенно начал плыть от всего того безобразия, что творил мужчина, и забывать о насущных проблемах.

У меня под платьем еще и сорочка была, и он даже сквозь неё нашел соски, и в этот момент я уже почти полностью отключилась и думала лишь о том, когда же этот мужчина прекратит меня мучить и трахнет.

Низ живота нещадно скрутило от возбуждения, панталончики кружевные намокли, и мне самой очень сильно хотелось добраться до горячего мужского тела, что я и сделала, собственно. Начала расстегивать камзол и рубашку, а инквизитор, гад такой, не только не помогал мне, но еще и усердно мешал.

В конце концов я все же справилась с мелкими пуговицами на его сюртуке и добралась до рубашки, которую тоже, о боги, пришлось расстегивать. Я со злости даже попыталась рвануть, но лишь зашипела от боли в пальцах, ибо так просто рубашка не захотела поддаваться.

Инквизитор немного приостановился и помог мне все же расстегнуть пуговицы, а я наконец-то смогла руками обнять его мускулистое тело, залезть под полы рубашки.

Боже… никогда подобного кайфа еще не испытывала.

И тоже начала нагло лапать мужчину. И поцеловать бы попыталась, но он присосался как клещ к моим соскам, не давая мне толком чуть вниз опуститься, и единственное, что я могла, — это только всхлипывать и трогать его голую кожу под рубашкой.

Снять одежду мужчина не захотел, а вот с меня полностью стащил верх и начал задирать юбки, добрался до мокрых панталончиков, стянул их, но только с одной ноги, про вторую уже некогда было думать, и, поднявшись, закинул мои ноги себе на талию.

А сам вновь впился в губы жарким поцелуем, лишая меня возможности дышать.

Сначала я ощутила его пальцы, они мягко прошлись по моим мокрым и нежным складочкам и немного погрузились в отверстие, взяв оттуда еще смазки и размазывая её по клитору.

Маленький спазм микрооргазма прошил меня в этот же миг.

Как же долго у меня не было мужчины, что даже эта простая ласка настолько сильно возбудила.

Я заскулила от удовольствия и попробовала чуть-чуть пошевелить бедрами, чтобы сильнее потереться об мужские пальцы. Но ощутила уже не пальцы, а горячую твердую плоть.

Я захныкала еще сильнее, подаваясь вперед настолько, насколько позволяла неудобная поза, в которой я находилась.

Мокрая головка нашарила вход в