Двойное предательство: почему ты так поступила, сестра? - Лана Норд

свекровь. — Давай он зайдёт сегодня вечерком? Поболтаете, всё обсудите, вместе поужинаете, а там гляди и общие интересы найдутся. Недаром говорят, стерпится — слюбится.

— Но... - я пытаюсь вмешаться в поток её красноречия, но мне это не удаётся.

— Я знала, дорогая, что женщины друг друга поймут, — продолжает тараторить она, — значит, сегодня вечерком, часиков в семь он к тебе подъедет. Пока, милая, целую. Побегу обрадую сына, — и она вешает трубку.

Я ошалело смотрю на телефон. Что это было вообще такое? Меня совсем не прельщает перспектива времяпрепровождения с Максимом. Эти натужные речи и бессвязные фразы...

Фу! Надо сегодня вечером срочно куда-то уйти из квартиры. Всё что угодно, только не свидание с Максом.

Взбудораженная разговором с Марией Сергеевной я уже даже не надеюсь вникнуть в суть работы, а потому даю себе возможность передохнуть.

Сажусь на диван и растираю ноющие виски. Кажется, от этой семейки у меня начинается мигрень. Решаю выпить кофе, чтобы взбодриться.

Но не успеваю подняться, как телефон трезвонит снова.

Замираю. Да что за день-то сегодня такой? Надеюсь, это не отец Максима решил вложить свою толику в построение счастливой семейной жизни с его сыном.

Беру в руки телефон и радостно улыбаюсь. Звонит мама. Хоть одна хорошая новость за сегодня.

— Привет, мам, — тепло приветствую её, — как ты поживаешь?

— Да я-то нормально, а вот куда ты совсем запропастилась? Не звонишь. Не приезжаешь.

Ощущаю укол совести. Я и правда в своих страданиях совсем позабыла о маме.

— Прости меня, — тихо говорю я, — много работы навалилось. Дни летят как сумасшедшие.

— Ну ничего-ничего, — успокаивает мама, — я всё понимаю. С тобой тут Вика о чём-то поговорить хотела. Ты как, выслушаешь её?

Господи, и эта туда же. Что им всем от меня надо?

— Нет, мам, прости, но говорить нам не о чем. Мы уже друг другу всё сказали. Она предала меня. Я больше не хочу с ней поддерживать какие-либо отношения.

— Зря ты так категорично настроена, — расстроенно произносит мама, — мы говорили с ней после того, как ты ушла, и мне кажется, она многое осознала. Дай ей ещё один шанс.

— Не могу, — с горечью произношу я, — я слишком часто её прощала и давала ей много шансов. Мой лимит доброты по отношению к ней закончился.

— Ну что же, — вздыхает мама, — очень жаль. Но это твоё решение, я его уважаю.

Внезапно меня озаряет одна мысль.

— Мам, — быстро говорю я, — а помнишь, у нас был старый домик в пригороде? Он ещё не рассыпался?

— Нет, — явно не понимая, куда я клоню, произносит мама, — он вполне нормальный. Всё работает, электричество, газ, даже интернет есть. А что?

— А можно я там поживу? Понимаешь, у меня много работы, а меня все отвлекают, не дают сосредоточиться...

— Ну хорошо, если ты так хочешь, — мама явно ищет подвох в моей просьбе.

А мне просто необходимо скрыться ото всех, особенно от назойливого Максима, и побыть в одиночестве.

— Поезжай. Ключи у соседки, бабы Зины, помнишь её?

— Конечно помню, я поняла, мам, спасибо тебе. Я побежала собираться.

— Ты хоть звони, сообщай, как ты там, неугомонная моя!

Через час я уже трясусь на заднем сидении такси по пути в наш загородный домик.

Глава 27

С тех пор как я переехала в наш семейный домик, прошло два месяца...

Осень уже полностью вступила в свои права.

Отсутствие солнечного света, вечно моросящий дождь и сквозняки в стареньком домике не способствуют хорошему настроению.

Меня накрыла тяжёлая депрессия.

Работа больше не помогает отвлечься от мрачных мыслей.

Несколько раз мне звонил Максим. Но я не брала трубку, и телефон замолчал.

Всё чаще возникают воспоминания тех счастливых солнечных дней, которые мы провели с Александром. Он часто мне снится, и я просыпаюсь в слезах.

Наверное, это было не лучшим решением — сбежать от всех в этот богом забытый посёлок. Потому что только здесь я остро осознала своё одиночество и бесперспективность дальнейшей жизни.

Разочарование в отношениях с мужчинами, разрыв общения с родной сестрой... У меня нет близких подруг...

Есть только работа. И мама. Но ей всего не расскажешь. Она уже пожилой человек, у неё много проблем со здоровьем, и я не хочу её волновать.

В один из таких серых однообразных дней, закончив работу, я выглядываю в окно на безрадостный пейзаж.

Снова идёт дождь, вечереет.

Пока я раздумываю, стоит ли пробежаться до единственного магазина и пополнить запас продуктов или обойтись чаем с подсохшей булочкой, в дверь внезапно стучат.

Вздрагиваю от неожиданности. Гостей я не жду. Никто, кроме мамы, не знает, что я здесь, а значит, ничего хорошего от визитёра ждать не приходится. Взгляд натыкается на молоток. Прячу его в карман халата и иду открывать.

На пороге Вика.

Несколько минут мы молча смотрим друг на друга.

— Я пройду? — наконец произносит Вика. — Есть разговор...

— Я не уверена, что нам есть о чём говорить, — бормочу я, — и вообще, как ты узнала, что я здесь?

Вика, не дожидаясь приглашения, сама заходит в дом и скидывает мокрый плащ.

Почему-то мне бросается в глаза, что она выглядит очень просто. Серый свитер, джинсы, кроссовки. Обычный хвостик и ни грамма косметики на лице. Это так на неё не похоже...

Она опускается на диван и хлопает ладонью рядом.

— Мама рассказала, что ты здесь. Я её упросила. Садись. Мне нужно кое в чём тебе признаться.

— Я здесь постою, — отказываюсь я.

Обида, которую нанесла мне сестра, ещё очень сильна.

— Ну хорошо... — Вика вздыхает, переводит взгляд на пейзаж за окном, словно собираясь с мыслями, а потом начинает говорить.

— Знаешь, Ника, я много думала все эти недели. Поговорила с мамой и поняла, как сильно ошибалась. Всю свою жизнь я завидовала тебе. Ты была открытой, лёгкой, доброй. К тебе тянулись люди. Тебя больше любили родители...

— Это не так, — угрюмо возражаю я, но она останавливает меня взмахом руки:

— Подожди, дослушай. Так я думала тогда. Мне было больно... Очень... - она вздыхает, переводит глаза на сцепленные в замок руки.

— И на меня что-то нашло. Я начала тебе мстить, хотя сейчас понимаю, что ты ни в чём не была виновата. Ты думаешь, я была влюблена в Макса? Ну конечно нет. Я видела, как ты счастлива, как светятся твои глаза, и хотела того же. А потому соблазнила твоего жениха. Мне это ничего не стоило. В какой-то степени я оказала тебе услугу, — она невесело усмехается, — ты не была бы счастлива