Наследники для генерала. Захлебнись в моей любви, Дракон! - Милена Вин

— Извините, господин, — повторила ровным голосом, достаточно уверенным для того, чтобы я поверил в искренность ее раскаяния. Склонила голову в уважительном поклоне, но выпрямиться не поспешила. — Я не хотела ставить вас в неловкое положение и демонстрировать свое безрассудное поведение. Впредь я буду осторожна… в словах. Я исправлюсь, обещаю.

Нет.

Больше не осталось сил выносить ее извинения. Я и подумать не мог, что они будут мне неприятны, пусть они и должны были прозвучать.

— Кейт, — позвал, наконец-то решившись сделать к ней необходимый нам обоим шаг. Подцепил пальцами подбородок, приподнял, заставляя посмотреть в глаза. — Я не прошу тебя быть иной — даже не думай об этом. Твое незнание многих вещей и беззаботность простительны в силу возраста, но постарайся не раскидываться подобными предложениями в сторону других мужчин. Если появилась идея, обсуди ее сначала со мной.

Кивнула, сглотнула и облизнула губы, неосознанно вынуждая проследить за провоцирующим движением языка.

Боги. Одно действие — одно чертово действие! — а я уже готов забыть о ее оплошности и простить абсолютно все грехи.

Ежели это и называется одержимостью, то я пропал. Надолго, если не навсегда.

— Я не ошиблась? — шепнула так глухо, что мне потребовалось мгновение, чтобы отогнать наваждение и разобрать услышанное.

— В чем?

Не устоял перед теплом ее кожи — погладил большим пальцем вдоль линии подбородка. Скользнул выше, медленно накрывая ладонью пылающую каким-то сильным чувством щеку и с упоением слушая, как Она дышит — с каждой секундой все более рвано и шумно.

Ненадолго затаила дыхание, стоило мне притянуть ее за талию. Пробежалась глазами по лицу, задержалась на губах и спешно встретилась со мной взглядом.

— Когда решила, что вы приревновали меня к мистеру Лоренсу?

— Не ошиблась.

Слова вырвались быстрее, чем любой когда-либо произносимый мной приказ. Губы растянулись в улыбке, и в невидимой стене недопонимания, вставшей между нами валуном, появились первые трещины, как только Кейт улыбнулась в ответ.

— Ваша ревность приятна. Очень.

Точно дерзкая кошка, желающая загладить вину и усладить сердце хозяина, она приластилась, смело положив ладони на плечи, и сделала мелкий шажок навстречу, уничтожая крохи расстояния, разделяющие наши тела. Вжалась в меня грудью, затянутой в чертовски лишний корсет, ни на миг не отпуская мой взгляд.

Я даже перестал дышать, как околдованный, наблюдая за столь непривычным поведением.

Хитрость это была, уловка, или же ей в голову ударила очередная дурь — неважно… Абсолютно ничего неважно, если она не собирается останавливаться.

— Не верю, что это говорю… — произнесла с придыханием, обвив руками шею. Оказалась так близко, что ноздрей вновь коснулся восхитительный аромат жасмина. — Но я не хочу возвращаться в гостиную. Милорд, вы не против, если сегодня мы забудем об обязанностях хозяев и вспомним о немаловажном долге супругов? Ну… будущих супругов. Не имеет значения…

Очевидно, я сплю. Или, вероятнее всего, ей все-таки удалось сбежать по пути в комнату, а перед этим хорошенько огреть меня по голове чем-то настолько увесистым, что я незамедлительно потерял сознание. Теперь я вижу и слышу то, что мог бы увидеть и услышать лишь во сне.

— Пусть будет сном, — сказал вслух, наклоняясь к ней и обхватывая лицо ладонями. — Просыпаться не хочу.

Проигнорировав непонимание, вспыхнувшее в льдисто-голубых глазах, припал к губам и поцеловал столь требовательно, будто не пробовал на вкус ее уста долгие месяцы.

30. До предела. Кейтрин

По правде говоря, я плохо понимала, что творю. Вернее, кое-что понимала, ведь сама спровоцировала его, но…

Не была уверена, что поступаю правильно.

Брат всегда говорил, что хищников против шерсти не гладят. Пусть я и сама наполовину зверь, рисковать и долго лохматить шерстку генерала не отважилась. Я просто сделала так, чтобы он успокоился.

Грязный ход, да… Хитрый и весьма неблагородный.

Но мне этого хотелось. Снова. Я ощущала себя жутко голодной и предчувствовала, что следующая близость подарит гораздо больше эмоций и наслаждения. Так что я делала это не только для того, чтобы унять гнев дракона, но и потому, что не насытилась.

С ума сойти. Если бы кто-то заявил, что спустя несколько дней пребывания в Доме Белого Крыла я прибегну к такому бесстыдству, я бы заморозила этого чудака без задней мысли, даже плевав на то, что после такого проявления силы с легкостью могла бы потерять контроль.

Было страшно и волнительно. Но все неприятные чувства заглушались смелыми, страстными прикосновениями губ, в один момент переместившихся на горло, чтобы обжечь уже готовую к ласке кожу. Шея загорелась под градом поцелуев, заалели собственнические следы, невидимые моему взору, зато прекрасно ощущаемые.

Он определенно знал, как доставить женщине удовольствие…

От этой мысли сердце забилось громче, стянутое жестоким жаром недовольства. Не успела я пропитаться неожиданно вспыхнувшим и неуместным чувством собственничества, как генерал резко развернул к себе спиной, притянул за талию, впечатывая в твердую нервно вздымающуюся грудь.

— Это тоже твое любимое платье? — вопросил вдруг, опаляя ухо дыханием. — Отвечай поскорее, Кейт. Иначе оно падет к твоим ногам в порванном виде.

Я сглотнула, старательно подавляя стремящийся наружу смех, припоминая свою бурную реакцию на недавний случай, когда он порвал мое платье. Сама от себя не ожидая, отрицательно качнула головой.

— Рви. Оно мне не нравится.

— С радостью.

Я почувствовала, как он подцепил пальцами завязки на спине. Рывок — и воздух всколыхнулся от звука рвущейся ткани. Корсет ощутимо ослабил свои жадные объятия, батистовая ткань сползла, оголяя плечи, тут же покрывшиеся мурашками от одного лишь небрежного касания губ.

Еще одно порывистое движение — и лиф трещит по швам, рукава сползают уже рваными кусками материи. Когда мужчина взялся за юбку, в голове мелькнула мысль, ослепляющая прочие, что надеть сегодня самое невзрачное из всех моих платьев было правильным решением. Отчего-то сейчас не хотелось прибегать к нерасторопности, а если бы вещь действительно была мне дорога, женишку пришлось бы мучиться из-за необходимой осторожности.

Столь ненужная в этот момент одежда устелила пол у ног, и я осталась в сорочке и чулках, прижатая к большому, крепкому, все еще одетому телу.

— Я могу не услышать, если ты потребуешь остановиться, — предупредил дракон, собирая в кулак край белья. — Так что пощечины разрешаются.

Не выдержала — фыркнула в ответ.

— Я бы справилась и без ваших советов.

— Не сомневаюсь. Но все же надеюсь, что сегодня мы обойдемся без насилия с твоей стороны...

Беззаботность тона совершенно не вязалась с уверенными прикосновениями, и я терялась в ощущениях, не понимая, чего хочу сильнее: смеяться или хранить молчание, прислушиваться