Дикая Сторона - Элси Сильвер

Я могу это вынести.

•••

Я плещу водой в лицо и смотрюсь в треснувшее зеркало в мужском туалете на Роуз-Вэлли-Элли. Всё тело болит, и я выгляжу уставшим, но почему-то я ещё и выгляжу... расслабленным. Может быть, мне полезно заниматься чем-то помимо работы, выступлений, тренировок и уединения.

«Разрушители мячей» проиграли. Снова.

Но я повеселился. Снова.

Несмотря на то, что я чувствовал на своей спине горячий и тяжёлый взгляд Табиты, я всё равно получил удовольствие. Но когда мы закончили, мне захотелось остыть, передохнуть. Даже если для этого нужно было уйти в обшарпанную мужскую уборную в задней части здания. На зеркале кто-то написал «Если хочешь хорошо провести время, позвони...», а затем указал номер в Wite-Out, и по краям были наклеены разные стикеры.

Я распахиваю дверь и выхожу в тёмный узкий коридор, чтобы присоединиться к ребятам. Я размышляю о том, кому пришло в голову принести Wite-Out в такое место. Никто не ходит с канцелярскими принадлежностями в заднем кармане.

— Эй, смотри... — голос настигает меня в тот момент, когда я врезаюсь в другое тело. Инстинктивно я вытягиваю руки и перекатываюсь, увлекая за собой человека, и ударяюсь спиной о стену.

Я понимаю, что держу Табиту, ещё до того, как опускаю взгляд. Об этом говорят покалывание в подушечках моих пальцев и то, что она слишком маленькая, чтобы я мог её разглядеть.

— Прости, — выдыхаю я, глядя в её испуганные, слегка затуманенные глаза.

— Ты что? Или это твой грандиозный план — убрать меня? Она не пытается вырваться из моих объятий. Вместо этого она придвигается ближе, и её красные ногти упираются в мои дурацкие двухцветные кроссовки для боулинга.

Эта женщина. Она никогда не отступает. Каждый раз, когда она меня подначивает, мне хочется дать ей отпор. Ещё немного, и мы что-нибудь сломаем.

Я опускаю руку ей на бедро, принимая вызов, и притягиваю её ближе.

— Можешь перестать шутить о том, что я тебя убью. Это уже устарело.

Она усмехается.

— Знаешь, что устарело? То, что ты врываешься сюда со своими грёбаными мнениями обо мне, моём доме, о том, сколько у меня денег и насколько я квалифицирована, чтобы заботиться о Майло, — как будто ты самый главный эксперт по всем вопросам в мировой истории.

— Табита.

Она с силой толкает меня. Обеими ладонями она вцепляется в мою рубашку и с пугающей силой прижимает меня спиной к стене.

Я вздрагиваю, и она это замечает.

Не успеваю я и слова вымолвить, как её руки скользят по моей груди, хватают край серой футболки и рвут её, обнажая мой живот.

Она пристально смотрит на меня, и её губы кривятся, когда она замечает синяки на моих рёбрах. От сильного толчка в талреп верёвки обвились вокруг моей спины, оставив видимые следы. Обычно я не так сильно травмирован, но после перерыва мне приходится выкладываться по полной, когда мне надирают задницу на ринге. Я не могу просто так получить титул — мне нужно его заслужить.

Её ладони остаются плоскими, тёплыми и отвлекающими внимание от моего пресса, пока она с новой яростью набрасывается на меня, увидев синяки.

— Я больше не буду говорить о себе. Давай поговорим о тебе, Рис. Давай поговорим о синяках. Давай поговорим о секретности. Давай поговорим о том, как, чёрт возьми, ты докатился до того, что убедил себя в том, что будешь отличным опекуном для трёхлетнего ребёнка, хотя у тебя эмоциональный интеллект камня и склонность к чему-то явно жестокому. Ты — один большой тревожный звоночек, друг мой. И я не думаю, что воспитание в детском саду исправит тот вред, который ты нанесёшь Майло, заставив его расти в том извращённом мире порнобанд, в котором живёшь ты.

Боже правый, эта женщина просто выводит меня из себя. Я должен сказать ей, просто выпалить. Но я уже проходил через это. Сначала у меня были приёмные родители, которые поддерживали со мной связь, и это почти радовало меня, пока они не начали просить денег. А в последний раз, когда я набрался смелости и рассказал об этом другу, это превратилось в постоянную шутку, которую мне приходилось терпеть с улыбкой на лице. Это меня задевало — смущало. И я не верю, что Табита не воспользуется этим маленьким кусочком информации, чтобы ударить меня в самое больное место.

В данный момент я не рассказываю ей об этом из соображений самосохранения.

Поэтому вместо этого я хватаю её за талию обеими руками и снова переворачиваю нас. Теперь моя очередь прижать её к стене.

— Я не знаю, почему ты так одержима идеей, что я стану порнозвездой. Если хочешь посмотреть, как я кого-то трахаю, то ванная прямо там. Затащи меня туда прямо сейчас, и ты сможешь наблюдать в зеркале, как я тебя наклоняю.

Её пухлые розовые губы приоткрываются, но она не произносит ни слова. Мы оба тяжело дышим, и наши дыхания смешиваются. От неё пахнет лаймом и текилой, а от меня — чем-то сладким из-за колы, которую я оставил на столе.

Её губы сжимаются, а затем расплываются в уверенной улыбке. Она слегка покачивается, и я понимаю, что сейчас она совсем раскрепостилась. Это становится ещё яснее, когда она протягивает руку и хватает мой твёрдый как камень член. Она сжимает его, и я шиплю, опираясь рукой на стену над нами и склоняясь над ней.

— Я так и знала, — шепчет она, поднимая лицо к моему. — Наверное, утомительно ходить по дому с постоянно стояком.

Я подаюсь бёдрами вперёд, в её хватку, прижимаясь ещё сильнее и зажимая её руку между нами. По моей спине пробегает дрожь, а из её рта вырывается всхлип. Она слишком поздно прикусывает губу, но это не мешает мне наблюдать за тем, как её зубы впиваются в нежную плоть нижней губы.

Но она не сбивается с ритма. Воспользовавшись тем, что у неё свободна одна рука, она проводит пальцами по моим косым мышцам и спускается к спине.